С.О.С.

С.О.С. Начало 6

Отпоившись чаем с коньяком, хамелеон начала рассказ. Она с отцом промышляла мелким мошенничеством. Дайана, по настоящему ее звали Ульрика, ходила по модным клубам, знакомилась с богатой молодежью и втиралась им в компанию. Улучив момент, шарила по сумочкам и воровала ключи, которые передавала папе. Он принимал облик владельца жилья и, не скрываясь, шел «к себе домой». Быстро обшаривал шкафы, прихватывая все наиболее ценное, и возвращал ключ дочери. Сбоев метод не приносил, ограбленные считали, что сами допились до полной амнезии.

В тот день, когда дядя Дайаны объявил о своей скорой смерти, Дайана устроила самую отпадную вечеринку. Сдобренное наркотиками спиртное лилось рекой. Ульрика старательно крутилась рядом, подбираясь к сумочкам. Нацелилась она и на сына обувного магната, но никак не могла подобраться ближе, на нем постоянно гроздьями висели другие девицы. А потом кто-то из парней предложил устроить гонки на аэропланах, и все гурьбой подались на верхний ярус причала. По дороге пьяный, как и все остальные, водитель не справился с управлением буса, который пробил ограждение и рухнул с высоты двухсот футов. Ульрика выжила лишь потому, что успела растянуть кожу на боках в некое подобие летательной перепонки и вывалиться из окна буса.

Когда подбежала к искореженной груде металла, то поняла, что звать на помощь незачем. Все были мертвы и жестоко изуродованы. К тому же из мотора буса уже вырывались первые языки пламени. Ульрика утверждала, что трогала тела только для того, чтобы найти хоть кого-то живого, но сумочки и кошельки прихватывала исправно. Дома они с отцом изучили добычу и приняли единственно верное решение: Ульрика стала Дайаной Хайнц, богатой наследницей миллионов своего дяди.

Умирать дядя пока раздумал, племяннице регулярно выдавал только нравоучения, как и где зарабатывала настоящая Дайана, Ульрика понятия не имела и с грустью вернулась к прежнему образу жизни. Они бы обязательно протянули до смерти дяди, но кто-то из них прокололся. Однажды на пороге ее дома возник жеманный человек и, обзывая их с папой оборотнями, пригрозил все рассказать прессе, если они не помогут ему.

Клермонт Ванни был довольно известным торговцем антиквариатом, а заодно и скупщиком краденого. Временами ему требовались какие-то пустячки из чужих коллекций. Дело было привычное, так что, слегка поторговавшись, отец Ульрики согласился на равноценный обмен: Клермонту уведенные вещицы, а папе немного денег. Сотрудничество оказалось плодотворным и прибыльным. Сумочки Ульрика теперь потрошила только ради развлечения, а папа вообще стал чудить. Принимал облик известных личностей и устраивал дурацкие ограбления.

На этот раз Клермонту Ванни потребовалась древняя шкатулка из музея старины, рухлядь, за которую Ульрика и гроша ломаного бы не дала. Деревянная основа не рассыпалась только благодаря костяным и металлическим вставкам. Ульрика тщательно изучила этот ящик и не нашла ничего, за что стоит платить деньги, но мало ли чокнутых богатеев? Они еще и не то покупают. Она крутила шкатулку в руках и сама не поняла, как уронила ее на пол. Крышка раскололась на части, являя миру клочки старого пергамента.
– И тут папа, как с ума сошел. Он прыгал и орал, что это ключ к богатству, успеху и счастью. В тот вечер он должен был встретиться с каким-то специалистом по взлому гробниц и поэтому денег мне дал совсем немного. И на те я должна была купить каких-то веревок и застежек к ним. – К этой части рассказа Ульрика успела вернуться во внешность Дайаны Хайнц и вовсю разрыдаться.

Успокаивать ее никто не стал. Илланд размышлял о феномене кожи живого хамелеона, мысленно набрасывая план исследований. Мифический ключ от мифических сокровищ его не интересовал, хотя свободные средства не помешали бы. Вит возбужденно облизывался. Наверное, в мечтах он уже успел не только найти сокровища, но уже и потратить их. Интересно, что хотят вампиры? Серафим задумчиво покусывал перо из крыла. И только обслюнявив его полностью, пришел к выводу:

– Какой у меня замечательный век искупления! Меня прельщали похотью, искушали чревоугодием, а теперь еще и манят богатством и кражей! Я берусь за это дело. И даже работу в магазине брошу без предупреждения, то есть нарушу чужое доверие.

Вит мелко закивал головой, тоже соглашаясь войти в долю, да и у хамелеона мгновенно высохли слезы. Кажется, любовь к отцу в большей мере основывалась на тяге к деньгам, которые он добывал. Разумеется, Илланд мог воззвать к их разуму, обратить внимание на смерти всех втянутых в поиски неизвестного сокровища, но понял, что это бесполезно. Единственное, что ему оставалось, это выбор между отказом и согласием.

– Я не умею искать клады. Не обучен, – высокомерно произнес он, надеясь быстро вытолкать всех из своей комнаты и вернуться на работу. Тело хамелеона на столе прозекторской лучше, чем призрачные сокровища.

– Зато ты умеешь работать с зомби и умертвиями, а их на пути к кладу может быть очень много, – Вит выдержал многозначительную паузу и как бы между прочим закончил: – Упокоишь… за треть добычи.

Девица тут же возмутилась и стала доказывать, что ей тоже положена доля. Пока вампир, серафим и хамелеон делили непонятно что, Илланд успел сменить камзол, привести волосы в порядок и найти в саквояже полный лабораторный набор проб с тела хамелеона. Какое-то смутное чувство потребовало перепрятать это сокровище. К этому времени спор перерос в полновесный скандал. Девица самозабвенно визжала, но переорать Вита не мог даже грохочущий по эстакаде состав. Немного послушав, Илланд присел за стол и налил себе чашку травяного настоя. Обеда сегодня не ожидалось, но ему хватило и ломтя хлеба с куском холодного мяса. Перекусывая, он волей-неволей слушал спор и на очередном его витке кое-что вспомнил.

– А какие веревки ты купила?

– Белые, – недоуменно повернулась к нему Ульрика. – Папа написал записку продавцу. Тот еще спрашивал, куда мы собрались.

– Разумеется, ему было интересно, зачем вам спелеологические веревки, если в окрестностях столицы нет ни одной пещеры, – медленно проговорил Илланд. Кажется, поиск сокровищ становился реальностью. – И много метров купила?

Ответила Ульрика только тогда, когда Илланд удовлетворил всеобщее любопытство, рассказав о видах специальных тросов и их цветовой маркировке. Не то, чтобы он увлекался путешествиями по пещерам, но некромантов часто вызывали чистить заброшенные гробницы и подземные храмы. Пришлось стать специалистом по спелеологии. А веревок Ульрика, как оказалось, купила почти милю.

Немного прийдя в себя, Илланд чуть дрожащим голосом поинтересовался, в какую преисподнюю они собирались? Где они вообще нашли такую дыру? Виту, пытающемуся понять, насколько это глубоко, предложил представить себе вывернутый наизнанку Горелый шпиль, после чего он заткнулся.

– Ульрика, зачем вы хранили в тайнике свиток истории шпиля?

Свиток был антикварным. Так утверждал папа, а ему Ульрика верила безоговорочно. Вообще она была довольно глупенькой девицей. Ровно в той мере, насколько это приличествовало красивой блондинке на выданье. Но в расчетах ей не было равных. У Илланда глаза на лоб полезли, когда она с легкостью подсчитала ренту с той суммы, что папа поместил в банк, приплюсовав проценты, бонусы по партнерскому соглашению, ежегодные годовые премии и вычеты по обслуживанию счета. И все это только затем, чтобы доказать, что внеся в их совместное предприятие пять тысяч двести шестьдесят две монеты, просто обязана получить четверть найденного и проценты по займу. Которые тут же просчитала по самому грабительскому курсу.

Торговался с ней серафим. В общую казну он мог вложить только ангельскую силу и крылья, поэтому требовал умерить амбиции и посчитать финансовые возможности равной долей физическим способностям. Вит видел в темноте и бегал по стенам и потолку. Илланд — некромант. Вит, временами поддакивал, но основную часть времени, метался по дому, собирая припасы в дорогу. А вот Илланд недоумевал: куда они все собрались? Может, он что-то пропустил, и они нашли вторую часть головоломки с картой? В конце концов, пусть они сами разбираются, а его ждет работа. Тело хамелеона и связанные с ним великие открытия. Он прихватил чемодан и незаметно покинул дом. Вернее, попытался. В дверях он натолкнулся на притихшего дварфа и рассмеялся, прочувствовав ситуацию:

– Эй, скряги, вам придется делить клад на пять частей. Или на четыре, если забудете обо мне.

Замечание было услышано. Трикл немедленно ринулся вперед, расхваливая свои способности ориентироваться в любых подземных переходах и уровнях. И стрелять из чего угодно, хоть из лопаты. Дожидаться решения вопроса Илланд не стал, отправился в Департамент.

С легкой душой позаимствовав багги Трикла, Илланд с ветерком домчался до Департамента. Поработать он уже вряд ли успеет, но хотя бы заберет результаты исследований. В груди ворочалось крайне неприятное предчувствие. Илланд успокаивал себя, что всего лишь заразился общей нервозностью по случаю прибытия нового начальства, но перепрятать ценное имущество все же решил. Мало ли что взбредет в голову свеженазначенного капитана?

В Департаменте все было точно так же, как и утром: так же суетливо сновали сотрудники, перенося с места на место какие-то папки и коробки, так же сновали заключенные, пригнанные на капитальную чистку всех углов и закоулков и точно так же сиротливо, чуть накренившись на пачке бумаг, стояла чашка кофе Вита. А вот у входа в прозекторскую Илланда поджидали неприятности. Кодовый замок был вскрыт. Не взломан, а профессионально вскрыт мастер-ключом или магом-артефактором. Илланд сглотнул внезапно горькую и вязкую слюну и шагнул внутрь.

У прозекторского стола переминался с ноги на ногу сам капитан. Рядом, возвышаясь над ним на целую голову, застыли двое здоровенных парней. Увидев Илланда, оба мордоворота перекосили лица, силясь изобразить какое-то чувство. «Скорбь», – догадался Илланд, вслушавшись в речь капитана.

– Господа забирают тело своего безвременно почившего дяди.

Определение тела как «безвременно почившего» капитан произнес с некоторой запинкой, явно повторяя чужие слова. Потому что Илланд уже знал, что в любом другом случае это прозвучало бы примерно так: «Терпилы за своим жмуром пришли».

– Дядя? – Илланд показательно измерил взглядом прикрытое простыней тело и одного из громил.

– Двоюродный, – подтвердил новоявленный племянник. – Мы хотим достойно погрести его. И, разумеется, получить его вещи. На память.

Илланд набрал полную грудь воздуха для гневной отповеди, густо замешанной на утверждении о незаконченности дела и необходимости дальнейших исследований, и тут же выдохнул содержимое легких от чувствительного тычка под ребра.

– Куда вам его погрузить? – Капитан подтолкнул Илланда в сторону стеллажей: – Верни его шмотки. Хотя бы те, что не разворовали, – закончил громким шепотом и немедленно сбежал из помещения.

Тело родственники небрежно упаковали в мешок, а вот вещами занялись всерьез: ощупывали каждый шов и каждую складочку. И, разумеется, нашли надрезанный манжет.

– Что вы тут нашли? – Медленно с нажимом спросил один, демонстрируя разрез.

И тогда Илланд, до слез потрясенный потерей хамелеона, пошел ва-банк:

– А вы уверены, что именно это тело — ваш дядя? А не, скажем, это? – он ткнул пальцем в сторону свеженького трупа. – Можете ли вы знать, как именно выглядел он в момент смерти? Можете оставить вещи так, я сам верну их в контейнер. А тело на стол.

И тогда верзила моргнул глазом. Будто по глазному яблоку пробежала рябь, и оттого радужка стала ярко оранжевой. Но все кончилось так же быстро, как и обычное моргание, оставив Илланду смутную настороженность. Он что-то помнил о таком феномене. Способность какой-то древней расы. Кажется, еще более древней, чем хамелеоны. Тень воспоминаний толкнула Илланда к стеллажам за упаковкой одноразовых ланцетов для забора образцов крови. К сожалению, верзила неправильно понял его порыв и точным движением охватил его за грудь и руку.

– Не стоит совершать непредусмотрительные поступки, эльф.

Впервые в жизни Илланд пожалел, что не вампир. Крови хотелось невыносимо, а с его зубами он может только кусаться, но не собирать анализы. Поэтому он честно признал, что резать насмерть никого не собирался.

– Всего лишь капельку вашей крови.

Оба здоровяка понимающе переглянулись и синхронно закатили глаза. Наверное, они наслышались баек о кровожадности некромантов. Или о том, как делают привязку на крови. Откуда берутся подобные слухи, не знал ни один некромант, но все сходились во мнении, что немного почтения к их профессии не повредит. Вот и сейчас его поспешно отпустили из объятий и суетливо сунули под нос рукав рубахи.

– Так что тут было? Да, он был конвергеном, именно поэтому мы его и забираем. Еще заберем все срезы тканей, отчеты и результаты вскрытия.

– Не дам, – уперся Илланд. – И тело не отдам. Расследование еще не закончено.

Пререкаться с ним не стали. Вместо этого сунули под нос чуть светящуюся бляху стража общей справедливости. Илланд заставил приложить бляху к виску, полюбовался не золотистое сияние подтверждения и вздохнул. С сотрудниками СОС не спорили. Не в общей столице. Илланд представил себя маленьким одиноким щенком и горестно заскулил. Мысленно, конечно. Вслух он достаточно твердо потребовал разъяснить слова о необходимости удаления даже следов конвергена.

Верзилы смахнули с лиц выражение тупого рвения и, нажав на плечи, усадили Илланда на стул. Единственный в комнате, поэтому дальнейший разговор они вели, нависая над головой Илланда.

– Ты понимаешь, что будет, если узнают о существовании изменяющих облик? Паника, обвал биржи и возможный крестовый поход всех против всех. Даже слухи могут послужить катализатором беспорядков.

Илланд внимательно выслушал и не согласился с их утверждением. Одно, ну ладно, два существа никак не могут спровоцировать глобальные проблемы. Разве что их не двое, а больше? Илланд задохнулся от прилива надежды, но на осторожные расспросы получил совершенно конкретный ответ:

– Эта информация настолько засекречена, что перед ее разглашением рекомендуется сожрать всех непосвященных.

Сопоставив странное моргание, исходящее от верзил ощутимое тепло и «сожрать», Илланд пришел к логическому выводу:

– Вы драконы.

– Стражи, – мягко поправили его.

И забрали все. Тело, записи, образцы и вещи. Оставили копию подписанной им Декларации о неразглашении и полное разочарование. Настолько сильное, что он, наплевав на рабочий день, поплелся домой. Пешком. Надо было многое продумать. И многое решить. Решаться на решение. В самостоятельную жизнь Илланд вступил обладателем трех камзолов, десяти пар штанов, дюжины рубах, пары обуви и некоторого количества серебряных монет. Средств на покупку или постройку башни некроманта не было, становиться странствующим некромантом претило его природной чистоплотности, так что остался лишь один вариант — идти на государственную службу. Появление хамелеона явилось поистине сбывшимся сном спящего бога. Он мог получить академическое звание и вернуться преподавать в Магистрариум. Теперь все это позади. Даже если он вернется домой и застанет Ульрику мертвой, то ничего не получит. Некстати всплыла мысль, что стоило уточнить, убили ли хамелеона стражи или продолжать искать виновного? Потом понял, что в случае стражей на исследования ему бы оставили горку пепла. Еще и убийц искать…

Дома он поочередно споткнулся о все семь выставленных в ряд набитых рюкзаков и окончательно решился на поход в неведомые глубины. Если они разобрались, куда вообще идти. Гул голосов доносился сверху, из принадлежавшей серафиму мансарды. Идти туда Илланд пока не собирался, хотелось побыть в тишине и покое. Посвятить несколько минут горю. Помянуть мечту. Скорбеть мешал визгливый голос вампира. Вит с выражением читал «Историю горелого шпиля», сразу две… или три. По очереди. Невольно вслушавшись, Илланд пожал плечами. Ну да, готовясь к переезду в общую столицу, он поинтересовался историей города и удивился, что в различных изданиях легенды о возникновении шпиля и том, почему он стал горелым, существенно отличались. Даже высота самого шпиля указывалась разная.

Состояние тихой скорби ушло, и Илланд, скрипнув зубами, поднялся наверх. Судя по всему, сообщники решили штурмовать шпиль. Он бы и сам поставил на шпиль. В столице не было ничего более древнего и непонятного. Гигантская, воткнувшаяся в облака сосулька, настолько черная, что на фоне ночного неба виделась поглощающей свет звезд черной дырой. Поэт бы сказал, что она соткана из мрака. Но Илланд видел лишь закопченное вулканическое стекло, даже если это не было ни обсидианом, ни покрыто копотью.

В коридоре он снова споткнулся о рюкзаки и в мансарду поднялся, кипя от ярости. Боль в мизинце, которым он ударился о что-то напоминающее по твердости булыжник, но выглядящее, как рюкзак, напрочь сожгла любую более-менее разумную мысль в голове, и начал Илланд вызывающим тоном человека, кому нечего терять:

– Доход будем делить на одиннадцать частей, и я возьму три. Остальным по две, или идите и гоняйте умертвий сами.

К его совершеннейшему потрясению все согласились. Еще и поделились открытием. В найденной «Истории шпиля» нашлась карта. Она была аккуратно вкручена в свиток. И, разумеется, идеально легла под «свою» тень. Точка оказалась шпилем.

– Ну, хорошо, допустим там и правда что-то спрятано, но как это что-то оттуда достать? Я еще не ходил осматривать эту достопримечательность, но во всех источниках написано, что там нет ни окон ни дверей. Нет! – Илланд решительно выставил ладонь в сторону дварфа, – взрывать мы ничего не будем.

– Входов-выходов нет только в видимом участке шпиля, – небрежно заметила Ульрика, – может, выше найдется неприметный лаз. Наймем маленький геликоптер и осмотрим. Дороговато, конечно, но что еще делать?

– Воспользоваться случаем размять крылья, – Габи показательно взъерошил перья и повел плечами, демонстрируя собственную мощь.

Следующие два часа Илланд потрошил собранную в рюкзаки кладь и безжалостно вышвыривал все лишнее. Неизвестно, кто учил их собираться, но вряд ли кто-то понимающий в этом хоть что-то. Запас провианта? Да. Но не в хрустальных же салатницах? Сменная одежда? Разумно. Но только если речь идет о сухих носках или свитере, а не о вышитом камзоле. Дойдя до одежды, Илланд остановился. У него не было ни единой детали одежды, которой можно было бы рискнуть. Даже исподним из крученого шелка. А на оставшиеся деньги он мог купить разве что комбинезон садовника. Затруднения решил Вит, который ссудил свои вторые любимые кожаные штаны.

Рассмотрев себя в зеркало, Илланд поспешно прикрыл бедра длинной рубахой. Без нее любой желающий мог легко рассмотреть все анатомические подробности интимной части тела. Кожа тончайшей выделки обрисовывала не просто свидетельствующую о принадлежности к мужскому роду выпуклость – она выставляла на всеобщее обозрение каждые венку и бугорок. Было подозрение, что при возбуждении эти штанишки с легкостью исполнят роль презерватива. Хорошо, что самая старая рубашка была без кружев и длиной почти до колена. Сверху Илланд напялил огромную куртку серафима. Дварф решил, что его рабочая одежда вполне сойдет для любого путешествия, а Габи облачился в боевую броню. Ульрике купили штаны в ближайшем магазине.

Под шпилем Илланд долго стоял, задрав голову вверх и размышляя, что напоминает это строение. Будто кто-то гигантский долго и вдумчиво капал сверху воском, создавая завораживающий хаос потеков.

– Великолепно. Но лезть по этому вверх я не рискну.

Вместо ответа Габи распахнул крылья и стремительно рванул вертикально вверх. Вытряхнув из волос поднятый крыльями мусор, все стали ждать. Через минуту точка, в которую превратился Габи, скрылась в облаках. Вернулся серафим только через четверть часа. Спустился и скорчил задумчивую мину.

– Это надо видеть. Кого первого нести?

Сначала ему выдали рюкзаки. После перепаковки их стало всего три, и два из них занимали веревки и карабины. Затем взлетела Ульрика, за ней перенесли вампира. Дварф попросил оставить его на потом. У него обнаружилась боязнь высоты, и чем меньше он пробудет наверху, тем спокойнее всем будет. Серафим крепко обхватил Илланда под мышки и взвился с места. Чем дальше уходила земля из-под ног, тем больше заходилось сердце. Илланд и сам не заметил, как крепко ухватился за сомкнутые на его груди чужие руки. И это было более интимно, чем любовное объятие. Илланд зажмурился. Сам не понял почему. И не открыл глаз даже тогда, когда его мягко поставили на что-то твердое.

С трудом расцепив руки, Илланд наконец-то открыл глаза и тут же пожалел об этом. Сначала он увидел Ульрику и Вита, они вжались спиной в черную стену шпиля и с немой мольбой смотрели на Габи. А под ногами разверзлась туманная бездна. Твердая поверхность была совершенно прозрачной. А напротив чернела дыра входа. Или лаза. Вжавшись спиной в стену рядом с Витом, Илланд уставился на рюкзаки.

– Я внезапно вспомнил, что мы не взяли. – И вздохнув, продолжил: – Хоть какой-то источник света.

– Я вижу в темноте, – томным от испуга голосом ответил Вит и закатил глаза. – Я представляю, что стоит мне оступиться, и я умру только потому, что слишком молод. Еще не могу превращаться в летучую мышь.

На площадку поставили гулко стенающего дварфа, и он тут же вцепился в Илланда, умоляя не губить. Серафим понял, что помогать ему никто не станет, и сам обвязал веревку вокруг шпиля. Второй конец он намеревался сбросить в лаз, но Илланд пересилил себя и остановил его. Монтаж и закрепление блоков и противовесов заняли не менее получаса, и все успели замерзнуть до посинения. Первого спускали вампира, если он и правда видел в темноте, то хотя бы покричит, чего следует опасаться. Вит принял задание слишком серьезно, поэтому все время спуска орал о стенах вокруг и попадающихся через равные промежутки колец по внутренней окружности башни. На образованных кольцами карнизах Вит временами отдыхал, но орать не переставал.

Оказавшись внизу, он принял все рюкзаки, тихо повизгивающую Ульрику, серафима, дварфа и последнего — Илланда. В темноте что-то мягко вздыхало, обдавая лица теплым и влажным. Но темнота здесь не была кромешной. На стенах едва проглядывала достаточно широкая полоса едва заметного голубовато светящегося тумана.

– О! Вонючки! – Трикл взвизгнул и кинулся к стене, едва не сбивая с ног Габи. Раздался щелчок, будто блоху ногтем придавили, и полоса внезапно побежала набирающей мощность линией света в стороны. Жуки-вонючки селились колониями в теплых и влажных подземельях, питались непонятно чем, но чтобы не питались ими, изобрели довольно забавную систему защиты. При гибели одного из членов колонии выделялся определенный фермент, обладающий довольно неприятным запахом. Вонь и сама по себе отпугивала нападающих, но еще и являлась сигналом для колонии: жуки «включали» яркое свечение тел, и внезапно ослепленный хищник предпочитал бежать от неведомой опасности. Дварфы и гномы пользовались колониями в качестве бесплатной системы освещения пещер и выработок. Вонь несколько осложняла распространение метода, но в подземельях пока не нашлось ничего настолько же дешевого и безопасного.

Посреди круглого зала находилось нечто… Гигантский горизонтальный вал, спирально обвитый бритвенно острым лезвием. Такой себе шнек мясорубки, только приемного раструба не хватает. Вал мягко вздохнул и провернулся, выпуская из многочисленных отверстий почти остывший пар.

– Повезло, что спускались вдоль стены… – пробормотал Вит и гулко сглотнул.

Светящаяся полоса уже оббежала зал и ринулась в до сих пор незамеченный коридор. Илланд пожал плечами и двинулся следом. Если уже забрались в странное место, то нет ли смысла идти дальше? Кажется, Ульрика думала точно так же. Она в два широких шага догнала эльфа и вырвалась вперед. Может и к лучшему, но Илланд все же устыдился:

– Кхм… не слишком торопись. Там могут быть ловушки или зомби с функцией охраны.

Но коридор был чист: ни ловушек, ни зомби, ни даже выбоин в ровном бетонном полу. Только узкая труба приводного механизма вала. Вдоль нее они и шли, уверенные, что проворачивающаяся труба ведет не в стену или тупик. Ход был очень длинным. Настолько, что пришлось убить еще одного жука, подстегивая угасающее свечение. И, наконец, Илланд осторожно выглянул из коридора в огромный круглый зал. Вращающийся вал входил в гигантский ребристый цилиндр в центре. А к цилиндру со всех сторон подходили толстые черные кабели, выходящие из расположенных по периметру зала дверей. Некоторые из них светились, некоторые нет.

– Что это за?.. – Вит медленно пошел вдоль стены, иногда трогая двери. Илланд прикусил ноготь, от механизма явственно фонило магией, а перед каждой дверью был начертан сложный знак, основанный на руне перехода. Но кроме начертанных в очень древней манере рун присутствовала еще и неизвестная Илланду изящная вязь — то ли рисунок, то ли очень странные письмена. Занявшись расшифровкой знаков, он не сразу обратил внимание на действия Ульрики, и только столкнувшись с ней у какой-то двери, забыл обо всем. Она беспорядочно бегала от одной двери к другой, останавливаясь у неосвещенных, мученически кривилась и бежала к другой двери.

Девушка сильно изменилась. Вроде бы осталась в том же обличье, но одновременно стала другой. Выражение отчаяния на лице не скрывало жесткого изгиба губ и решительности в глазах. Она остановилась и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Илланд узнал дыхательную технику успокоения. Но не ту фальшивку, что преподают на курсах всем желающим, нет, настоящую технику захвата и использования праны. Совсем не то, что должны знать не способные к магии существа.

Вдобавок, в отличие от остальных, она точно знала, что увидит здесь. Кстати вспомнился визит стражей, они прямым текстом предупредили его об опасности хамелеонов, но он сдуру повелся на смазливое личико и кажущуюся беспомощность девицы. Для собственного успокоения лучше было верить, что он просто поддался ярости и пошел за Ульрикой назло драконам. Девушка перестала бегать и стала медленно переходить от двери к двери, осматривая их, касаясь пальцами и что-то решая про себя. Выбирала только неосвещенные двери.

Что делать Илланд не знал, и принял самое доступное решение:

– Уходим отсюда. Немедленно.

Кажется, противоречить никто не собирался. Вит прекратил таращиться на вздыхающий цилиндр посреди зала и решительно двинулся к выходу. Дварф крякнул и подтолкнул задумавшегося серафима. Ульрика резко обернулась и взбешенно взвизгнула:

– Никто не уйдет! Я должна открыть дверь! Найдите ее, сейчас же!!!

В ее руке оказался взведенный арбалет, направленный в голову Илланда.

– Эй, это мой… – Трикл недоверчиво ощупал карманы, – с разрывными болтами.

– Ты, – Ульрика перевела арбалет на вампира, – иди и нюхай, откуда пахнет мной. Живо, падаль!

Серафим шевельнул крыльями и получил горсть сизого порошка в лицо. Тут же закашлялся, закрывая глаза руками.

– Да что ж ты делаешь, дура… – он откашлялся и принялся стирать текущие слезы. – Я только хотел сказать, что даже если он найдет, то как ты откроешь дверь? Там же Высшая печать.

Девушка захихикала, торжествующе размахивая каким-то украшением.

– Ключ! А ну все на пол!

Илланд понял все правильно, точно так же, как и остальные. Он быстро опустился на живот, почти уткнувшись носом в пол. Перед глазами оказался один из рисунков перед дверью. Смотреть было не на что, поэтому Илланд бездумно прослеживал взглядом изящную вязь. Вблизи он понял, что печать не нарисована, как казалось с первого взгляда, а выложена мозаикой из кусочков чего-то перламутрового с серым оттенком. А вот точки над некоторыми знаками оказались настоящими жемчужинами. В точности такими, как на кулоне Ульрики.

Илланд не видел, что происходит, но голос слышал очень хорошо. До сих пор он думал, что желание злодея поведать о своих планах и своей гениальности, не более чем литературный вымысел, но Ульрика всерьез, хотя и крайне сумбурно принялась расхваливать свой ум и сметливость:

– Я знала, всегда знала… предатель отказался от священного долга. Пришлось уничтожить, но мне требовалась помощь. А тут вы, идиоты. Ха-ха-ха! Думали здесь сокровища? Ха-ха-ха-ха! Здесь свобода. Но я вас отблагодарю, конечно, возможно, даже оставлю в живых. Я не могла влезть в эту чертову башню, а тут вы попались. Ищи, тварь! Ищи, она здесь, я слышу ее зов. – Голос девицы сорвался на визг и оборвался. Наступила глубокая тишина, прервавшаяся пыхтением, возней и истеричными воплями хамелеона.

Илланд рискнул приподнять голову и наткнулся взглядом на добротные сапоги очень большого размера. Один сапог легонько потыкал его носком в плечо:

– Вставай.

Зал очень сильно изменился. В нем откуда-то появилась многочисленная группа крепких мужиков в одинаково серой униформе. И без дела они не стояли: спеленали Ульрику и крылья серафима, накинули на дварфа ручные путы, а на Вита строгий ошейник. Илланда пока просто держали за шиворот, но уже через миг круглый серебряный паук на крученой цепочке плотно блокировал его способность к магии. Оставалось только смириться с надвигающимся концом и принять все, что навязывает судьба.