Сосед с последнего этажа

История третья. Все -- люди Дождя

Мы сидели на Гошином диване, единственной поверхности, пригодной к сидению во всей мелкой комнате, такой же творчески беспорядочной, как и кухня. Машка - тыкая экран телефона бесцельно, я - считая пятна на потолке, Гоша - лаская голову Маркиза, влезшего ему на колени и время от времени хлещущего мои бедные черные штаны своим белым лезущим хвостом. За окном шумел ливень, лампочка нервно подрагивала, если бы не светящиеся гирлянды на стене, было бы совсем грустно. Прикрытый ноутбук загадочным светом манил к заваленному фантиками и стаканами столу.

Разговор не клеился. И яйца, как назло, в холодильнике Гоши закончились. Мы терпели бедствие на диване и не знали, что говорить. Домино Гоша куда-то засунул и быстро отказался от попыток его найти среди местного барахла, когда я мрачно пошутил про бедлам в его комнате. Замкнулся и сел в уголок, а Маркиз мстительно отвлек его внимание от нас. Нам с Машкой ничего не оставалось, как сесть рядом и делать вид, что так и надо.

- О, новая цитрусовая сказка! - воскликнула Машка, нарушая тишину первой. - Вы читали?

Я пожал плечами.

- Что за сказка? - спросил я вежливости ради, переводя взгляд на пол и обнаруживая скомканную бумажку прямо возле моего тапка. Отфутболил ее возмущенно. Машка вечно читает сказки, ребенок.

- По легенде, одна девочка записывает сказки своей тети, - сообщила Машка. - И мне даже кажется, - понизила она голос, - что так оно и есть. Среди подписчиков есть дядюшка Сокол, а это герой рассказов...

Я фыркнул.

- Как Братец Лис и Братец Кролик прямо.

- Я читаю, - подал Гоша вдруг голос. - Но давно не было новых.

- Серьезно?! А какой у тебя там ник?..

- Человек дождя.

Маша сделала такое лицо, как когда мама разрешила подобрать нам бездомного пекинеса: сложила ладони, набрала воздуха восхищенно и замерла, как перед чудом. Только пекинес тогда поел котлет, принял ванну, сходил к ветеринару и позорно сбежал. А на следующий день мы узнали, что хозяин у него имеется. Гоша же в ответ на такое лицо поднял брови.

- Правда?.. Так и знала, что человек вроде тебя не может подписаться именем и фамилией... - завела Машка пластинку восхищения. - Это так глупо и неромантично, не находишь?

- Просто показывает, что человек не фантазер, и все, - качнул головой Гоша, сползая к краю дивана. Я с торжеством заметил, что для тушки Маркиза положение коленок хозяина теперь оказалось неудобным и пришлось спрыгнуть, притом неудобно приземлившись на комок бумаги, что я отфутболил минуту назад. Кот сделал вид, что так и планировал, и стал толкать бумажку лапой, каждый раз подолгу ожидая результатов чудодейственного "оживления".

- Или они просто серые, бесцветные, просто безжизненные фотографии в отделе кадров жизни, - категорично заявила Машка.

- Э-эй... - помахал я рукой. - Я подписан именем и фамилией, что за..?

- Безжизненных и серых не бывает, - возразил Гоша, двигаясь на самый краешек дивана, чтоб я не мешал ему смотреть на Машу. Меня для этой парочки спорщиков не существовало. Мне показалось, что Маркиз мне мрачно подмигнул - мол, привыкай, брат. С каких пор мы с этим нахалом братья?.. - Каждый человек хранит в себе что-то, чего никто больше не знает. Историю, воспоминания, боли и радости... Из этого и строится жизнь, личность. Скажи, что слишком мы боимся выглянуть из толпы, вот и предпочитаем казаться серыми.

- "Мы"? Ты как раз не боишься, судя по всему, - прищурилась Машка.

- Это как посмотреть, Мари, - пожал Гоша плечами, и огонек в его глазах мелькнул и потух. Парень обратно задвинулся к спинке дивана и скрестил пальцы на руках, задумчиво их разглядывая. - То, что я "Человек дождя" в контакте, не значит, что в жизни все так же.

- Не поверю, что ты такой, как все. Чтец душ и обычный?

Мне хотелось встать с дивана и убраться подальше, даже если мимо Анны Пал-ны. Хотя бы пойти проверить глазок. Но обязанности старшего брата давали знать о себе до сих пор. "Заботься о Маше, она твоя младшая сестра". Поэтому я просто чихнул, сдаваясь порывам собственных рефлексов.

- Человек дождя - это просто колибри среди воробьев, - ответил Гоша. - Что думаешь, Мари, он особенный?

- Да, - кивнула Машка, грызя ноготь задумчиво. Я судорожно рыскал по собственным карманам, надеясь найти салфетку. Компакт-диск, как я не люблю я такие заумные речи. Колибри тут при чем. - Конечно, особенный.

- Он таким родился, он самый обычный. Только не воробей, а колибри. Он отчаянно хочет быть собой, разноцветным колибри, который умеет летать назад и собирать нектар, но все чаще жалеет, что он - не простая серая пташка. Он бы ловил противных жирных червяков, прыгал по земле, обедал в зоопарке у зверей, делал бы то, для чего рожден, и его бы никто не трогал, и ему позволили бы быть тем, кем он так хочет - собой. Только он колибри, и тут уж ничего не поделаешь. Быть собой значит быть другим, чужим. Ему не удастся раствориться в толпе, нигде и никогда, и даже в Париже.

- А как насчет Южной Америки?.. - с отчаянной надеждой спросила Маша.

- Он не знает дороги.

- Но он может спросить... Должен, просто обязан существовать указатель. Путеводитель. Карта. Внутреннее чувство навигации. Что-нибудь!

- Не уверен, что у колибри он есть... Они не приспособлены для далеких перелетов.

- Колибри, - перебил я, обнаружив, что салфеток таки при мне нет ни в одном кармане, а нос в них отчаянно нуждается, - у кого есть салфетка?

Гоша подпрыгнул с дивана мгновенно.

- Прости... Я могу найти тебе полотенце, - закрутился он вокруг собственной оси, рыская глазами поверх брошенных тут и там штанов, футболок, свитеров, блокнотов и тарелок. Я поморщился.

- Не надо...

- Иди в ванную, - безапеляционно толкнула меня Машка в спину. - Гоша, а что, посмотрим, может, "Человека дождя", а? Как раз время и настроение распо...

- Нет, - твердо заявил я, оборачиваясь на полпути от цели. - Мы идем домой. Гоша, посмотри, Анна Пал-на уже ушла, наверное? А тебе, Машка, давно домой пора.