Сосед с последнего этажа

История одиннадцатая. Для чего нужны соседи

- Постой, постой... это как -- "переезжаем"? - первой опомнилась Машка.

- Ты же у нас законченный интроверт, - поддержал я сестру. Даже представить пятый этаж этого подъезда без Гошки -- дело невозможное. Анна Пал-на, конечно, вредно возрадуется... И как Ирина у ее детей уродилась такой... цитрусовой. Хотя и сама колючка знатная. Но Гошка... - С чего вдруг?!

Маркиз утробно мяукнул, клянча подачку. Одна свеча в подсвечнике мигнула и оплыла.

- А как же... мы?.. - выдавила Машка, грустнея на глаз. - Ты далеко переезжаешь?

- Для начала поедем на Камчатку, - с наигранным энтузиазмом поведал Гоша.

Я поперхнулся.

- К...как на Камчатку?..

- Это ведь скоропалительное решение, Гоша! - подскочила Машка с табуретки.

- Ты сама знаешь, Мари. И говорила мне.

Мне показалось, у Маши в углах глаз показались слезы. Ирина наблюдала за нами, не вмешиваясь. И на том спасибо. Она не знает ситуации. Не знает, что Гоша...

- А твоя амнезия?

- Буду искать будущее, прошлое-то за спиной. Мари сама сказала. И для меня это было последним необходимым озарением.

- А... социофобия? Снова столько глаз, столько миров... Ты сам говорил... - я блеял свои доводы, понимая: верить мне не хочется, но Гошка не из тех, кто говорит не подумав.

- Я хочу За-Линию-Неба, вот и все, - пожал Гоша плечами. - И Маркиз со мной.

Котик, услышав свое имя, встрепенулся и перебежал к ноге хозяина под столом, а тот его подхватил под солидное брюшко и втянул на колени. Маркиз громко воспротивелся, а я даже пожалел его: Камчатка это вам не курица в вине...

Все Ира с ее сказками... Как я теперь буду жить без чуда на пятом этаже? Даже просто зная, что его там нет..?

Машка скривилась, сжала кулаки и опустилась на табуретку медленно.

- Когда ты едешь?

- Как только закончится пурга. Завтра. Послезавтра. В понедельник... Неважно. Мне много собирать не надо.

- А вещи?.. Ты же оставишь их тут?..

- Все брошу. Можете взять, если что хотите. Работать я могу где угодно...

- А квартира?

- Она же не моя. Съеду, и все тут. Надо посмотреть мир, чтобы найти себя. Маша... ну, не расстраивайся! Я буду слать на Мишин адрес почтовые открытки, обещаю.

- И потом ты найдешь Ту Что-Была-Ветром, - грустно пробубнила Мари. Я стиснул зубы: он так недалек?.. Сам же скучал по Машке, спрашивал, а теперь сбегает... Из-за глупых сказок... Так не делают.

- Та Что-Была-Ветром должна сделать еще немало... Например -- поехать в Париж.

Маша улыбнулась и вытерла щеки запястьями. Посмотрела на Гошу. Ринка тем временем тихо мыла посуду. Когда-то успела стянуть пустые тарелки ведь. У меня язык отнялся. Я не знал, что моя радость бытия начала зависеть от пятого этажа. От Гошки. И что я буду делать, когда он поедет на свою Камчатку с врединой Маркизом? Учиться быть счастливым самостоятельно...

- Но... как же... ты... я... мы...

- Мари, - голос Гошки звучал как никогда твердо, - я живу в этой квартире четыре года, и это вся моя жизнь, о которой я знаю. Я должен постареть и помолодеть несколько раз, понимаешь? Чтобы... чтобы построить пристанище для Той Что-Была-Ветром.

Машка шмыгнула носом и поводила пальцем по старой столешнице. Задула одну свечу и заправила за ухо непослушную прядь. Потом посмотрела на Гошку:

- Подожди один день. Я свяжу тебе яркий шарф. На Камчатке, должно быть, ветрено. Если тебе захочется вдруг сбежать на крышу... просто закутайся им по самые уши, закрой глаза и вспомни наш чердак... ладно?

Я подошел к холодильнику, постукивая заштампованной открыткой по ребру ладони. Куда ее всунуть, между северными оленями, вулканами и гейзерами, а еще нашим селфи на крыше? Куда-то надо: эта -- с самого Монмартра. Машка пишет, что солнце жарит в садах Тьюильри нещадно, зато она недавно обнаружила статую Людовика Четырнадцатого, покормила воробьев и соловьев в Пале Рояль с рук и собственными ногами обошла сады Версаля вокруг Гранд Канала. И собирается подробно изложить эти похождения в письме для Гошки и Маркиза. Конечно, Маркиз не поймет ни слова, зато с Гошей дела обстоят лучше.

Веселая моя сестренка. Кажется, Та Что-Была-Ветром полетела уверенным полетом над морем.

Зазвонил телефон. Ого. Сама Ирина Синица. 

- Алло? - поднял я трубку, отчего-то волнуясь. Все эти полгода общались мы постольку-поскольку, случайно столкнемся в офисе или во дворе, когда она к бабке приедет... Ирина сдержанно поздоровается, улыбнется, и все. Проскользнет бочком и была такова. Случилось то, чего я боялся. Все сделалось, как было. На чердачке в итоге я сижу сам. С Холмсом и кроссвордами. Не Анну Пал-ну же звать. Других знакомых у меня и нет, а заводить -- дорогого стоит.

- Привет, Мишель. Могу я тебя об услуге попросить? - голос Ирины звучал бодро, но натянуто. Словно боится, что откажу. Отказать я не в силах. Этот звонок -- как бальзам на душу.

- Конечно. Помогу с удовольствием, - с некоторой поспешностью отвечал я.

- Тут... это... - Ирина замялась таки. Я был счастлив. Когда девушка о чем-то вас просит и вот так искренне стесняется, что может быть милее?

- Да говори, не переживай. Все равно я уже весь вечер свободен.

- Отлично! - голос на том конце оживился. - Понимаешь... моя бабушка заболела, а мы тут все не в городе... А ты ведь с ней в одном подъезде живешь.

"А ты ведь с ней в одном подъезде живешь!". Будь проклят день, когда появилась на свете первая женщина.

Перехватив поудобнее пакет с апельсинами, лимонами, лекарствами и прочей ерундой из Ирининого списка, я нажал кнопку звонка. Вот оно -- уже тонкие ручки ладонь прорезали.

- Кто там? - сегодня голос Анны Пал-ны просто лаял. Я поёжился. Наверняка, Ирина просто меня использует. Что ж... А я к ней -- со всей душой. С другой стороны... если я к ней со всей душой, может, она оценит. Да ничего они не ценят. Реальный конец всех историй -- как у нас с Ингой.