Спасатель

Размер шрифта: - +

Глава вторая. Первое сентября

2 Первое сентября

 

Первого сентября мы с моим другом Михайло Иванычем, стояли на линейке за табличкой «1 класс». Миха тихо сказал:

− Приколись, Василь: мы опят собирали, у озерца вышли, а там на чёрном скрюченный лежит: лицо синее, руки синие. Мы с батей – драпанули.

− Я тоже видел, но с другого берега.

− Что видел?

− Ну, что скрюченный.

Михайло Иваныч любил приврать. Может, они и вышли из леса, и я их не заметил – бывает. Может, батя, его побил, вот Михайло Иванычу и пришлось по грибы идти… Но ни до ни после я не слышал от Михи, чтоб он когда за опятами ходил.

 

В нашем классе несколько человек ездили в городской бассейн. Об этом я узнал в первый свой учебный день. Учительница устроила час знакомства, и каждый рассказывал о себе: что любит, в каких кружках занимается, есть ли домашние животные. У всех были собаки и кошки, у некоторых куры, кролики и козы. В поселковом садике все лепили из пластилина, в школе (некоторые до школы посещали там кружки) – из теста. Но были и те, кого возили в город: в музыкалку, во Дворец спорта и в бассейн. Город Мирошев от нас в двух километрах. Сейчас и наш посёлок стал микрорайоном и включен в городское поселение, а тогда всё было по-старому – просто посёлок. Те, кто ездил в бассейн, стали рассказывать, как там страшно и глубоко, но они не испугались.

Я сказал Михайло Иванычу:

− Давай тоже пойдём в бассейн.

Михайло Иваныч ответил:

− Давай.

Я подумал: это неспроста. Сегодня − бассейн, этим летом − бассейн.

 

…Тем летом ноль второго года произошёл такой случай. Я скучал. Машаня и наши заречные катались на тарзанке. И я там был, но ушёл. Пришли девчонки, лет по шесть не больше. И пацанов как подменили, они стали выкабениваться, выёживаться как маленькие или городские, а некоторым уже и по девять лет было. Кто-то стал мне кричать напоказ, чтобы я очередь соблюдал. А я никогда вперёд не лез. И тот, кто кричал, это знал. Я тут же ушёл. Я уже наплавался утром, меня разморило на солнце на пляже, и я полез в воду. Стоял и думал: с кем бы побрызгаться. У берега плескалось много детей. Но всё дети в нарукавниках и кругах. От тоски я стал плавать туда-сюда. Периодически вставал на дно, смотрел: не готов ли кто со мной побрызгаться. Я и сам пробовал брызгаться, но дети только шарахались и продолжали неуклюже барахтаться на своих дутых игрушках.

Наконец у берега появился парень. Большой, лет одиннадцати. Он стал плавать вдоль берега. А я стал его догонять. Мы вставали на дно, переглядывались и... Он опять плыл, а я опять догонял. Он всё никак не мог понять, что слабее. Всё пытался оторваться. Так мы и плавали туда-сюда отрезки метров по пятнадцать. Наконец он подплыл ближе к берегу, встал, тяжело дыша, присел, опустил руку вводу и быстро, очень быстро, метнул в меня камешек. Не попал. Он всё кидался камнями, поднимая их со дна. А я, видя что он опустил руку, подныривал и пересиживал вводе камешковую атаку… Он злился и решил забить меня камнями. И всё это происходило молча. Потом я стал брызгаться в него, а он – в меня. Но и тут он быстро сдох. Я всех забрызгивал из наших поселковых, а он был не наш, мирошевский скорее всего. Когда он перестал брызгаться и стал опять кидаться камнями, уже не по одному, а горстями, вместе с песком, я разозлился и, поднырнув, поплыл не от него, а на него.. Он был не готов и очень испугался, когда я вынырнул прямо у его пуза. А я уже опять нырнул и отплыл далеко-далеко под водой. Я опять стал плавать туда-сюда, но он не хотел больше наперегонки. Он крикнул мне:

−Я в бассейне плаваю, а ты—нет!

Я не ответил. Я и слова-то не запомнил. Я такого слова и не слышал никогда. А уж первого сентября разобрался.

 

Мы поплелись домой уговаривать родню. Плелись, потому что выдали учебники, пухлые старые книжки. Михайло Иваныч жаловался:

− Плечи тянет.

Он был тщедушный в детстве, и бил морду тем, кто называл его не по имени-отчеству. Батя Мишани крепко поддавал. Дядя Ваня работал с моим отцом – они вместе росли, вместе в нашу школу ходили, но в разные классы, тогда в посёлке случалось и по два класса в параллели. Моя мама вела хозяйство, отец же работал по строительству, плотником и бригадиром, днём его не было, возвращался поздно вечером и ел плотно. Если папа набирал бригаду, мама готовила ужин на бригаду. Если не набирал, тогда с отцом ужинал только дядя Ваня. Мать Мишани, жена дяди Вани, моталась во Владимир на работу. Растила моего друга сестрица. Я был уверен, что Михайло Иваныч такой мелкий из-за того, что родители не особо ему внимания уделяют. В детстве мне казалось, что все поселковые хулиганы с наших двух Заречных улиц – мелкие и злые из-за заброшенности: ведь дикая малина мельче садовой, о землянике уж не говорю. В общем, разные у меня теории возникали в мелком возрасте, и приходили всегда в голову около Тужилова озера. Сидишь, смотришь на воду, или плывёшь на спине, руками-ногами воду прорезаешь: облака впереди убегают. А ты думаешь: почему так, а не вот так или почему этак, а не разэтак.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: