Спасатель

Размер шрифта: - +

Глава седьмая. Битва

7 Битва

 

Осенью объявился и Перелом-Копчика. Если честно, мы перетрусили, так этот парень вырос. Я его вообще не узнал, это Мишаня узнал. Парень делал вид, что не замечает нас, да и сеансы у нас совпадали раз в неделю. Но Михайло Иваныч предупредил:

− Будь начеку! Он нас пасёт.

А я ответил:

− Ладно.

Однажды, в начале декабря, после сеанса, мы вошли в душ. И Стёпа с нами вошёл, и ещё трое наших, максимвладимирческих. Была слякоть, весь Мирошев валялся в какой-то дикой инфекции – так сказала Белла Эдуардовна, и людей в бассейне было мало: и у нас в группе, и у Анны Владимировны, и у абонементников. И как всегда, когда мало людей, в душе шла битва «морковками». «Морковки» – это скрученные полотенца. В душевой часто шли битвы, но среди наших, младших групп. Тут же бились большие парни, и среди них – Перелом-Копчика. Я специально на сеансе подсматривал, как он плавал – это было позорище. Но абонементники все окорочка ещё те. И все, и большие и мелкие, любили шапочками друг друга окатить и поколошматить друг друга «морковками».

Когда народу было очень много, или был бесёж, мы с Михой шли в раздевалку неополуснутые, сидели и ждали там, пока душ освободится. Нам бы в этот раз надо было уйти неополуснытыми, но ведь чёртов михин экзем или лишай тогда мог вернуться! Да и потом − Михайло Иваныч… Его ж надо знать. Он любит понарываться, поважничать, покрасоваться перед своими. Если бы не было зрителей, Стёпы и других наших пацанов, Мишаня может и не стал бы выёживаться. А тут… он прикрикнул на парней:

− Хорэ злобствовать, мужики. Дайте детям помылиться.

− Это ты-то, мылишься? − переключился Перелом-Копчика. Конечно, он только этого и ждал: в душевой мало людей, много места.

Он так хлестнул Мишаню по лицу и груди «морковкой», что Мих даже не обматерил его в ответ, о контратаке разговора вообще не шло. Мих сел на корточки, закрыл лицо руками, так и сидел. Наши пацаны столпились вокруг. Стёпа пробежал в раздевалку.

Я хорошо знал своего друга. Я знал, что Мих сейчас придёт в себя и кинется на врага. Я стал обходить Перелома-Копчика сзади. У нас всё получилось. Мих взвизгнул, напал, укусил Перелома в плечо как Рикки-Тики-Тави Нага. А я одновременно с Михой повис сзади на плечах у врага. И тот поскользнулся и расползся на полу. Мих молниеносно повключал в душах кипяток, мы и все большие выбежали в раздевалку, стали держать дверь. Но Перелом-Копчика так стал биться, что наши парни испугались и отошли, и большие тоже. А мы с Михой не смогли вдвоём сдержать натиск. Перелом-Копчика ввалился и кинулся на меня, но я отпрыгнул. Тогда он что-то пошептал большим парням и стал одеваться. И я стал одеваться. Конечно нам надо было позвать на помощь уборщицу тётю Раю, или дядю Костю, или администратора… Когда после шло разбирательство, нас всё спрашивали: почему вы так не сделали. Но тогда мы не подумали об этом. А зря! Ведь год назад Перелом-Копчика первый позвал уборщицу, пожаловался, что «мелкие хулиганят»… В общем, все одевались молча. И когда я оделся, Перелом-Копчика ловко сделал мне подсечку, я грохнулся. А на полу была лужа – Перелом когда вышел и не смог меня ударить, выжил воду из полотенца как раз в этом месте. Михайло Иваныч побежал на Перелома, но тот двинул его локтём как-то удачно в лоб (у Миха потом шишка была, синий рог). И вдруг большие стали бить дверцами шкафчиков: открывать-закрывать. Я просто оглох.

− Смываемся, − сказал Мих. – Это они, чтобы на нас сказать делают.

Мы выбежали из раздевалки в коридор, понеслись в фойе, где ждали родители. Мама спросила:

− Нормально? Ты такой мокрый?

И мы всё маме рассказали. Точнее – Михайло Иваныч. Не надо было маме ничего говорить.

− Раздевайся, − сказала мама.

Она расстегнула дублёнку, сняла с себя кофту, и я надел мамин свитер на голое тело. Стало сухо и колюче.

Миха сказал дяде Косте:

− Дядя Кость! Я там горячую воду не закрыл, хотел чтоб абонементник сварился.

И это тоже не надо было говорить. Без Михи бы всё закрыли, всё сообщили.

Дядя Костя вздохнул, взял свои толстые резиновые рукавицы и пошёл в душ.

− Нет! Это надо же! – возмущалась мама. – Детей побили.

Какая-то бабушка сказала бесцветным голосом:

− Мальчишки всегда дерутся.

И я понял, что это какая-то хреновая бабушка. Никто не дерётся морковками просто так. Это очень больно, противно и унизительно. Просто так могут ледяной водой из шапочки окатить, просто ради прикола.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: