Спасатель

Размер шрифта: - +

Глава двенадцатая. Утро понедельника

12 Утро понедельника

 

В воскресение дома было тяжело и тоскливо, мама заставляла меня отжиматься больше обычного – каждый день мама заставляла меня отжиматься, ей так когда-то сказал Максим Владимирович, вот мама и выполняла задания.

Утром в понедельник папа уехал. И тут я вдруг решил всё равно идти на соревнования, назло. И не пошёл в школу. Я в день соревнований в школу не ходил. Перед соревнованиями я не ел, только пил морсы. А в школе бы не выдержал, стащил какой-нибудь хлеб из столовки. А Мишаня ходил в школу, ему лишь бы не дома сидеть, лишь бы в компашке с нашими заречными друганами.

И тут пришёл дядя Костя, удивился, что я не в школе. Мама сказала:

− Мы всё знаем, дядь Кость.

Но он ещё рас всё рассказал, и сказал так:

− Даже не думайте появляться. Эта Владимировна…

− Которая? – переспросила мама. –Там весь бассейн, одни Владимировичи.

− Ну Анна, у которой сынок Стёпа, москвичи которые. Эта Анна вам проходу всё равно не даст. Будет травить. Она два года в нашем бассейне, у неё, точнее – у её мужа − в горкоме, то есть в администрации города, связи. А у этой Анны − в Москве связи. Тут к ним приезжает иногда в гости тренер из Москвы. Деловая вся, во-от такая тумба. Они там в Москве все тренера высшей категории, вот и наглеют. Ей надо, чтобы её сын медальки и статуэтки с кубками получал. Ещё эта тренерша, котораяприезжает…

− Тумба?

− Ну. Всё со Стёпой в зале занимается, а потом на воде. Прям в воду с ним заходит. И в воде смотрит, ошибки говорит. Да у нас в бассейне вообще беспредел, − махнул рукой дядя Костя, и погладил рукавом тулупа нечёсаные седые волосы. − Хулиганы такие попадаются. Все всё видят и молчат. И я молчу, и Белла молчит. Зарплаты-то в бассейне – будь здоров, в Москве столько не платят. Вот и молчу. Куда я пойду? А тут я и при сауне, и зимой дворником подрабатываю. И платят. До бассейна-то я грузчиком в магазине работал, снег тоже убирал, так за снег не платили.

− Слушайте, дядя Кость. Они ж ещё деньги берут за секцию, – сказала мама. – Это ж незаконно.

− А где теперь деньги не берут, − махнул рукой дядя Костя. – Покажи мне такого человека, чтоб деньги не брал.

Я всё понял. Я взял рюкзак и стал собираться в школу.

− Проводите, дядя Кость. Мальчик в таком состоянии.

− Да нам по пути, Иришка, − улыбнулся дядя Костя. – А пацан у тебя и без соревнований чемпион. На такого бугая напали они с Мишаней. Э-эх, наши семеннОвские, одним словом.

В школе я нагрубил учительнице, но она не ругалась. Я всё рассказал Мишане. А Михайло Иваныч говорит:

− Да, ё-моё, Василь. Да они совсем там, что ли, уже? Батя мой говорит, бросать надо этот бассейн к такой-то матери. Он у своих тож поспрошал. Все говорят: бассейн этот − для блатняка. А спортшкола—одна видимость, заслон. И соревнования у них блатные, и судят чёрти как.

 

Мама, папа и я решили бросить бассейн.

Это был самый грустный Новый год в моей жизни.

Папа сказал за праздничным столом:

− Зачем унижаться? Парень плавает полмесяца, а тренер с ним не разговаривает

Мама рыдала:

− Это ты сказал жалобу написать.

− Не жалобу, − а заявление, − успокаивал маму папа. – А как не написать? А если тот псих покалечит кого? Я же в бассейне этом работал. Мы там лет пять назад, сауну перестраивали, потолок у них сгнил. Нам разрешили поплавать. Так там кафель и скользко. Кто-то из наших работяг ногу окарябал. А если ещё драка в душевой, то это вообще опасно. Тем более с бугаём.

Но мама рыдала и говорила, что больше никогда папу не послушается, что ребёнок не виноват, а родные родители, как ехидны последние, ему навредили.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: