Спасатель

Размер шрифта: - +

Глава четырнадцатая. После заговора

14 После заговора

 

Если вы думаете, что я бросил плавание, то ошибаетесь. Я бросил только бассейн.

Весь январь, мы, да и Михайло Иваныч, были уверены, что нам перезвонит Максим Владимирович и позовёт обратно. Всё-таки я показывал хорошие результаты, у меня уже был первый юношеский на пятьдесят-кроль и на сто на спине. Остальные дистанции давались хуже, я так и не освоил повороты, не довёл их до автоматизма: у меня то получалось, то нет. Больше всего я скучал по баттерфляю. В нашей возрастной группе не было дистанций по чистому бату, и я выступал в этом виде со старшими. Стёпа всегда старался мне что-то неприятное сказать перед стартом, он бат не тянул, и делал всё возможное, чтобы я вышел перед стартом из себя. Баттерфляй – удивительный стиль. Жаль, что я в нём так и не реализовался. Все червячные сразу отсекаются. В баттерфляе есть что-то от отжиманий и подтягиваний – ты не можешь подтянуться и отжаться больше какого-то количества. Так и в бате – ты не можешь сделать гребков больше, чем можешь. В отличие от остальных стилей, где можно долго тянуть на морально-волевых, в баттерфляе никогда не протянуть без силы.

 

Когда стало ясно, что никто нам не перезвонит и не будет просить вернуться, я впал в очень угнетённое состояние. Я и всегда тяжело переживал неприятности. Всё, даже мамино плохое настроение, принимал близко к сердцу.

Однажды, в первом классе, мы поссорились с Михайло Иванычем, подрались. То, что мы по-прежнему ездили в одной машине в бассейн и плавали на одной дорожке, ничего не меняло. В машине мы переговаривались только по делу и дежурными фразами, чтобы мама ничего не заподозрила. В бассейне же и в школе Михайло Иваныч общался с другими. Так продолжалось неделю. Я очень переживал и первый заговорил с Михой. А переживал я из-за того, что он променял меня на нашу уличную братву со 2-ой Заречной. Я-то жил на 1-ой Заречной.

 

…Заречные улицы выходят в лес, в устье реки, которая впадает в Тужилово озеро. Параллельно Заречным, ближе и ближе к шоссе, шли улицы Горького и Профессорская. На Горького зэкам участки не давали. Горького и Профессорскую заселяли после войны. На Профессорской селились умники из Москвы (поэтому и Профессорская), им давали дачи с огромными участками в двадцать четыре сотки, а ещё там жили уважаемые участники войны. Вот Иван Алексаныч, прадед моей одноклассницы, я его хорошо помню, был разведчик, имел два ордена славы, должен был и третий у него быть, но что-то произошло, и не дали. Я это к чему. Да к тому, что разный народ живёт у нас в Семенном. На дачных участках – они за Заречными улицами, вглубь, в лес − там много москвичей. А теперь и не поймёшь, кто где. Всё изменилось. Дачники делятся на старых и новых. Старые живут – в старых домах, и сами они старые. А новые – в шикарных домах, они купили дачи и сломали старые дома. Многие новые дома мой папа построил. Папа спец по дереву, по срубу. Это сложнее вагонки. У папы в бригаде есть и каменщики.

 

Родители мучились: может не стоило бросать бассейн?

Мама говорила:

− Одна радость. Не надо за вас с Михой волноваться: как вы там, как доехали, никто ли вас не обижает.

А папа как раз в это время во Владимир поехал, Владимир недалеко от Мирошева. Во Владимире у папы друг армейский был − Василь Волеватый из Гомеля, в честь его меня и назвали. Папа его после армии погостить пригласил. А дядя Вася Валеватый женился во Владимире, так и осел. Он хороший плотник. Папа у него в бригаде и начинал. Всему у него научился. И до сих пор, если проблемы какие-то по стройке, папа едет к дяде Василю, просит посмотреть, проконсультировать.

Вернулся папа на следующий день, посадил меня за стол напротив себя и говорит:

− Значит так, Василь. У вас же там какие-нибудь разминки-упражнения, кроме плавания были?

− Были.

− Ну а бег был?

− Был. Мы в лагере особенно много бегали. Там были не только пловцы, но и пятиборцы, и ещё какие-то с великами с Одессы.

− С великами? Это велоспорт что ли? Там в лагере треки, что ли, были?

− Нет, они по дороге гоняли. У них на футболках пловец, велосипедист и бегун.

− Странно, − пожал плечами папа. – Но это неважно, – отмахнулся он. − Ну вот. Значит бег. Значит, ты можешь зимой – бегать. А летом – плавать. Вот дядя Вася Валеватый рассказал, видел по телеку: паренёк из Дагестана сам тренировался без всяких спортшкол. Какие там в Дагестане спортшколы? Бегал по горам, приехал на соревнования и стал чемпионом.

− На какие соревнования? – недоверчиво переспросила мама.

− На какие-то! – закричал папа.

− Что-то я такого по телеку не видела, − сказала мама.

− У Валеватого – тарелка. Конечно ты не видела. Естественно!

− А-аа. Ну тогда нормально, − успокоилась мама.

Я молчал. Бегал я не так чтобы хорошо. Точнее до школы я думал, что бегаю отлично. Но когда я увидел, как бегают Ростик и Стёпа – я понял, что бегаю-то хреновенько. Да и Михайло Иваныч иногда меня в школе обгонял, когда мы в футбол гоняли.

− Я оборудую тебе площадку. Настоящую, со штангами и турниками. Маму заставим все клумбы ликвидировать. В мороз будешь заниматься зарядкой в сарае. И бегай по снегу в кроссовках. Или на лыжах можешь. Но дядя Василь сказал, что лучше бегать.

− Всё-то Валеватый знает, − прошипела мама.

Лыжи я не любил. Не знаю почему. Хотя у нас много дачников на Новый год катались. Но бегать! Как я буду бегать по снегу? Зачем?

Я согласился, чтобы отвязались, а сам решил: не буду бегать, позориться на весь Семенной не буду. Но тут мама стала мне говорить:



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: