Спасатель

Размер шрифта: - +

Глава двадцатая. Рост

20 Рост

 

Осенью в школу «приехали» велосипеды. С тех пор осень, сентябрь – моё любимое время. Я вспоминаю свой восторг, в пятом классе, когда дядя Боря только появился. Я вспоминаю счастье всех наших заречных, в шестом классе, когда они разгружали «газель» с велами и таскали в подвал школы колёса. Некоторые колёса были странные, без спиц или с очень узкими камерами, мы таких и не видели никогда. Некоторые велы дядя Боря тут же, вызвав меня с урока и дав задание провести физру у мелких, утащил к себе на участок:

− Это для тебя, Василь. Из Германии. Очень дорогие. Украдут. Боюсь.

Мы стали ездить по шоссе. Дядя Боря ехал на «ауди», еле-еле, а за ним, по обочине − мы. Кто-то из водителей бибикал нервно, но в основном сигналили с одобрением. Останавливали дпс-ники, дядя Боря показывал им бумагу (у него была целая папка с бумагами на все случаи жизни, с нашими справками и копиями метрик).

Я понял, что велосипед – это моя проблема. Бёдра с непривычки болели дико. Голени тоже. После вела я не мог нормально плавать и поэтому быстро мёрз. Я не мог и бегать, растягивал по ухабам связки.

А в октябре случилось нечто. К нам в секцию стали ездить из города! Появился Ростик Дубинский появился. Рост вырос, был ростом с меня и подкаченный (сразу видно, что только плавал), я же был худой. Да все мы выросли. Михайло Иваныч стал вообще длинный. Он так достал в прошлом году дядю Борю жалобами на мелкий рост, что дядя Боря посоветовал ему висеть на турнике, просто висеть. Михайло Иваныч – максималист, он стал виснуть по десять раз в день – перевисел, мать его паниковала, ругалась:

− Одёжки не напасёшься!

Рост окликнул нас с Михой как ни в чём не бывало, попробовал с нами заговорить, но мы включили игнор. После первой же тренировки мы остались с ним в раздевалке.

− Значит, Василь матом ругался в душевой, да? – спросил Мишаня, будто и не было четырёх лет после той истории, будто произошла история только вчера, ну в крайнем случае неделю назад.

Рост промолчал.

− Вали отсюда, − сказал тогда я. – И чтоб духу твоего у нас в Семенном не было.

Но Ростик пришёл на следующую тренировку.

− Ты покойник, − предупредил тихо Мих.

− Сам покойник, − грозно сказал Ростик низким голосом. У него уже сломался голос. А у нас с Михой – нет.

− Балалаечку, смотрю, бросил? – припомнил Мишаня занятия Дубинских в школе искусств. − К нам теперь пришёл? А мы тут не балалаем.

− Иди ты!

Тогда как раз начиналась вся эта байда с Гарри Поттером. Наши девочки всё ахали, ездили смотреть кино во Владимир, в Мирошев-то фильмы привозили позже.

Мишаня сказал:

− Чё это «иди»? Ща все трангрессируют, не в курсах?

− Да не, − говорю я. – Он скажет «авада-кедавра». Палочку-то в кармане носишь, америкос?

− Гарри Поттер − Англия, − фыркнул Ростик презрительно. –Темнота.

− Темнота – друг молодёжи, − парировал Мишаня.

Нам было по фиг—Англия-Америка. Мы даже не стали продолжать тему. «Вражьи хари» − так, вслед за отцом, говорил про все другие страны Михайло Иваныч.

− А братец твой где?

Ростик обрадовался перемене темы, стал рассказывать:

− Прикиньте. У него защемление в шейном позвонке оказалось.

− Защемления? – начали гоготать мы.

− Да. Ему томограмму сделали, в Москву возили. В голове всё нормально, а в шее – защемления нервов. Кровь плохо шла, вот и головные боли.

− У тебя тоже будут защемления, − предупредили мы.

Избили мы его крепко. Но по возможности не трогая лицо. А то побежит жаловаться. Синяки на теле – это само собой. Тоже можно пожаловаться. Но на теле – мог сам упасть, удариться. А лицо – это точно побили.

Но Рост упёрся. Через неделю опять появился, прихрамывая, морщась, стал тренироваться.

− Да что такое-то?! – возмутился Мих.

Вечером я пришёл к дяде Боре и рассказал всё про Ростика.

− Пусть тренируется, Василь. Ну чем он тебе сейчас-то помешает?

− Он чужой. Он городской! Они все поселковых презирают. У его родителей дом в Болгарии.

Тогда дядя Боря рассказал мне по секрету, что скоро наш посёлок включат в черту города, и что как только мы станем городским поселением с мирошевской регистрацией, то свободную землю раскупят обеспеченные, и родители Ростика тоже.

− В общем, постепенно наш посёлок станет ого-го-го! – неопределённо сказал дядя Боря.

Но я опять запротестовал, рассказал до кучи и про американцев.

− Ну не могу я его выгнать, − расстроился дядя Боря. – К нам любой может приходить. – У нас же бесплатная секция, на бюджете. Я даже не имею права вывозить вас в лагеря, денег с вас собирать. У нас в Семенном круглогодичный лагерь. Правда, Василь?

− Борис Александрович! Как мне быть с Ростом? – упёрто спросил я.

− Привыкай, Василь, тренироваться в любых условиях. Тебе это очень на соревнованиях пригодится. Ты ещё не знаешь, как на триатлоне в воде дерутся, друг друга покалечить хотят. Прям по башке на повороте мочат. А как затирают на велах? Попадёшь в завал[1] – и конец гонке. При-вы-кай, ясно? Ростик – это агнец. А вот когда тебе в транзитной зоне[2] шину проткнут, ты тогда чё сделаешь?

− Как проткнут? – удивился я. – А правила? А…

− Вот тебе и «а». Спорт – это как на войне. Понял? Если не ты, то тебя. Понял, спрашиваю?



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: