Спасатель

Размер шрифта: - +

Глава двадцать вторая. Ева

На меня начали дуться после лета, наши заречные поцаки перестали здороваться. Один Михайло Иваныч общался со мной как прежде. Летом тренировались все сами. Пока меня не было, начались какие-то склоки, драки ругань. Появились девочки. Ева в последние числа августа пришла ко мне, встала под забором. Она была тонкая, майка обтягивала сильные, рельефные как у пацана плечи. Шея длинная, лицо загорелое с чётким сильным подбородком, без девичьей припухлости «щёчки-ямочки-пампушки», на затылке – пучок. Красавица. Я занимался на площадке. За время соревнований я сдал: вместо тридцати подтягивался семнадцать раз, а сколько на брусьях делал жимов – даже не хочу вспоминать, стыдно до сих пор. Подходы со штангой, приседания. И тут увидел её. Я подошёл, вытирая руки о тряпку, сгорая от стыда из-за провальной тренировки.

− Заходи! – говорю.

Если честно, я вспоминал Еву иногда на дистанции. Когда становилось совсем тяжело, мне казалось, что её лицо – на небе, на шоссе, в море– везде, куда посмотрю.

Ева не зашла.

− Ты – выйди.

Мы прогулялись с ней по лесу до озера. Когда вошли в лес, она остановилась:

− Я чего тебе хочу сказать… Тут без тебя разброд и шатание, как говорит мой тренер. У тебя какой разряд?

− Не знаю точно. Вроде первый, − ответил я. Я не стал ей говорить, что ездил на клубные и любительские триатлоны.

− Понятно. Ну так вот. Это самое… Гонят на тебя, Василь.

− Я вижу. Пусть.

− Говорят, секция вся под тебя создавалась.

− Борис Алексаныч по-любому организовал бы секцию. Под меня он выбил финансирование. У него в администрации связи. Ему поверили насчёт меня и разрешили. Я буду обязан отработать, Ев, когда юниором стану. С ужасом думаю, если провалюсь. Я тогда уеду из Семенного, − я замолчал, и испугался, что так разоткровенничался с девчонкой.

− Успокойся, ты выиграешь, − Ева погладила меня по предплечью. − На Бегемота тоже гонят. Говорят, весь год просидел в школе с великами, всё чинит-чинит. А уроки по физре ты проводишь вместо него.

− Ну блин, Ев, − говорю. – Сама подумай. Двадцать велов подкачать. А если камеру поменять. А если подшипник перебрать, а если тормоз и переключатель скоростей накрылся. А смазка? А запчасти по интернету выписать?

Мы шли по тропинке, Ева – впереди, я – за ней.

− Да я-то понимаю, Василь. У нас на гимнастике тоже все лидерам завидуют.

И она стала называть имена, которые я помнил по местной газете.

− Кто всех против тебя настраивает, знаешь?

− Ростик?

− Как ты догадался?

− Догадался.

− Он за мной ухаживает.

− А ты?

− А я тебя люблю.

Она сказала это так просто, не меняя тона, не оборачиваясь… Я и не думал, не гадал, не собирался, но вдруг положил ей руку на плечо, повернул, притянул к себе и так сжал, что не знаю как она выжила. Так мы и стояли в лесу, на тропинке, пока не услышали перекличку грибников и какой-то шорох рядом – у нас грибники ближе к осени ходят допоздна, до темноты. Это понаехавшие дачники хотят наверстать упущенное за лето. Местные-то ходят в сентябре – не раньше, и только с утра.

− Не пойдём на озеро, − стала умолять Ева.

− Тут комары, − шептал я.

− Пусть.

Комаров действительно было немного. Но я не знал, что с Евой делать. Я стеснялся, я нервничал. Поэтому сказал:

− Ев! Пойдём. Я поплаваю. Мне каждый день надо тренироваться. Не могу, понимаешь. Не могу дядю Борю подводить.

В общем, я перевёл стрелки на дядю Борю, и мы побыстрее дошли до озера. Наших никого не было. Отдыхающие к Еве не приставали. Я был заранее готов к тому, что придётся за неё драться. Но не повезло. Я поплавал. Не до усталости. А так. Больше повыхвалялся перед девушкой. Потом мы шли обратно. Но по посёлку, а не по лесу. Уже стемнело.

− Ты в восьмой? – спросила Ева.

− Ну.

− Я в седьмой. Ты не знаешь: у меня бедро ноет, как щёлкает. У тебя такого не было?

− В бедре – вроде нет, − засомневался я.

− А колено?

− Колени и у меня болят. Мама холодец варит. Помогает хрящу или суставу. Не знаю. В общем, помогает. Дядя Боря, что говорит, то я и делаю. Мазями мажу, витамины пью, ещё просо мама с вечера водой заливает. А утром надо эту жидкость пить. Тоже для суставов.

− А мне советуют операцию, − вздохнула Ева. – Врач сказал: все травмы от…

− Перегрузок? – перебил я.

− Не только, − как-то убито замотала головой Ева. – Все проблемы из-за неполной амплитуды. Понимаешь?

Пока она это не произнесла, я рассматривал нашу беседу как пустой трёп – заполнить пустОты неловкости. О травмах все спортсмены любят поговорить, поныть, пожаловаться. Но тут, когда услышал про амплитуду, я проникся.

Ева говорила и говорила:

− Сустав – это шарнир, понимаешь? Ты бежишь, амплитуда неполная, суставная жидкость не достаточна. И сустав сигналит болью. Надо растяжки обязательно, ноги крутить в колене вверх-вниз—вправо-влево. Ты делаешь?

− Ну конечно. И растяжку.

− Вот. Правильно. Тебе везёт. У тебя – плавание. Оно всё лечит. У вас только подвывихи плеч. А у нас? Амплитуда неполная, потом – приземление, надо устоять. Нагрузка – запредельная, сустав устаёт. Вот и травма.

Я сказал:

− Дядя Боря говорит: десять раз подумай, прежде чем операцию сделать. Не менее трёх врачей надо спросить.

− Да где у нас тут в Мирошеве три врача-то? – всхлипнула Ева. − В спортдиспансер и то во Владимир ездим. У меня и привычный подвывих плеча. Надеваю повязку эластичную. Попробую диету, как ты сказал. Холодец?



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: