Спасатель

Размер шрифта: - +

Глава двадцать четвёртая. Восьмой класс

24 Восьмой класс

В секции появились мелкие из пятых-шестых. И были ничего пацаны: Влад и Киря. Сеанс в бассейне теперь был в субботу. Мы стали сталкиваться с Максимом Владимировичем, да и с остальными тренерами спортшколы. Я надеялся, что они меня не узнают. Но вдруг почувствовал: за мной с трибун наблюдают. А Михайло Иваныч сказал, что видел вроде бы Стёпу. Ну, в общем, парня похожего на Стёпу. Я жалел, что мы с Ростом тихие враги. Теперь ещё из-за Евы враги. Я жалел, потому что мне было интересно: почему же Ростик ушёл из плавания. Плавал он прилично. А в брассе так обходил меня. Но тут Михайло Иваныч давал прикурить – Михайло Иваныч был по-прежнему лучший брассист. А в триатлоне можно плавать любым стилем.

На доске объявлений постоянно попадались плакаты: поздравляем такого-то воспитанника нашей спортшколы, занявшего призовое место на Спартакиаде, первенстве и так далее.

Мне было неприятно. Но Белла Эдуардовна сообщила, что все победы – это инвалиды Татьяны Владимировны.

− У кого рука высохла, у кого ДЦП, − объяснила Белла Эдуардовна (она всё чаще бывала у нас в Семенном, заезжала делать дяде Боре какие-то мудрёные уколы).—Среди инвалидов всё больше и больше соревнований проводят. Нужны паралимпийцы.

Тогда уже все по радио и телеку радовались Сочам. Но мы-то не знали, что зимние игры, мы с пацанами думали летние.

В бассейне нас открыто презирала только администратор. Ещё уборщица тётя Рая. Тренеры не строили презрительные рожи, хотя нашими теперь были две дорожки. Две дорожки! Думаю, тренеры в бассейне не выказывали пренебрежения, потому что в газете «Милославич» появилась статья про нашу секцию и мои фото с летних соревнований.

− Хапуги по нам отчитываются, − говорил дядя Боря. Так он называл всех чиновников. Но при этом он с ними дружил. Я своими глазами видел: прямо на бортике бассейна дядя Боря со словами: «Как жизнь, хапуга?» жал руку и обнимался с человеком в сером костюме с иголочки.

Первый раз я всё же испугался, когда лицом к лицу столкнулся с Максимом Владимировичем. Он прошёл, слегка задев меня плечом. После этого я всегда был начеку. Старался не сталкиваться ни с ним, ни с остальными тренерами. Выходя из бассейна, я раз услышал, как две мамы шептались на улице:

− Можно договориться частным образом.

− И сколько?

− Мы платили триста. А сейчас не знаю. Сейчас мы уже на абонементе. А потом и в спортшколу хотим.

− К кому посоветуете?

− К Максиму Владимировичу. Анна Владимировна похуже. Но к ней тоже многие идут.

Женщины стояли у дорогой иномарки. Они ещё долго вполголоса говорили о том, как ребёнок боялся воды, и как помогли именно частные занятия у Максима Владимировича.

Михайло Иваныч утверждал, что все тренеры пялятся на меня, когда я плаваю. Но меня это не трогало.

Мне не хватало соревнований со сверстниками. Я хотел плавать на соревнованиях сейчас, а не ждать три года до юниоров. Я просил об этом дядю Борю.

− Ну, пожалуйста! Ну, можно?

− Можно. Почему ж нельзя. Но зачем это тебе, Василь?

− Хочется.

− Тебе хочется реализоваться. А мне хочется, чтобы ты стал чемпионом России. Разницу понимаешь? Зачем этот детский сад? Ну будешь ты на детском первенстве России в двадцатке на длинной воде и в тридцатке на короткой. И чего? Ну поплаваешь ты там свои восемьсотки и полторашки… Можно в принципе баттерфляй подтянуть. Но нереально в десятку войти, пойми. Говорю: пусть они там плавают себе, соревнуются. Ты же выбрал триатлон, а? Или к плаванию склоняешься?

Я не стал спорить, что триатлон навязал мне дядя Боря. Я сказал:

− Триатлон конечно. Я уж и батом разучился плавать.

− Ну вот. Надо перетерпеть и идти к цели а, не к целишке. Ты – надежда города. Пойми ты. – Дядя Боря резко морщился, тыкал меня кулачищем в плечо, это у него означало окончание разговора: Всё Василь. Достал.

Сейчас я понимаю, что дядя Боря был прав на сто, на двести процентов. А тогда бесился на него.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: