Спасатель

Размер шрифта: - +

Глава двадцать шестая. Велопробег

26 Велопробег

 

Это было лучшее лето, лучшее путешествие. Беззаботное время. Через год многие ушли из школы и уехали из посёлка. А тогда мы сплотились, мы знали друг друга чуть ли не с рождения, мы росли на одних улицах, мы учились в одном классе. А теперь мы ехали по средней полосе, по русским землям. Проезжали много. Замыкая колонну на внедорожнике, с запасными велами на крыше, ехал дядя Боря, рядом с ним лежала заветная папка- со всеми документами, справками, полисами, страховками, свидетельствами и нашими паспортами. На заднем сидении стояла аптечка, не такая, как обычно, − автомобильная, а огромная, маленький холодильник. Весь багажник у дяди Бори был забит запчастями. Мама ехала перед нами, и можно сказать налегке. Она отвечала за наши вещи и в гостиницах тут же бежала к прачке, платила за стирку и следила, чтобы режимы стиральных машинок не испортили «спортивный трикотаж». Не во всех гостиницах были стиральные машины, а центрифуги для стирки постельного белья не подходили. И тогда маме приходилось полночи обстирывать всю команду в тазике, хорошо, что синтетика быстро сохла. Останавливались мы и в местах где не было гостиниц, там нас селили в школе или в детсаду. Тогда уж ничего не стиралось. Кто хотел, тот сам стирал бальё. Но никто не хотел – не было сил.

К нам приставили корреспондента из газеты «Милославич», оплатили ему командировку. Мама его сначала боялась, а потом привыкла. Он оказался не напряжным, скромным и молчаливым. Он был тщедушный, высокий как жердь, очкарик, с ним никто и не общался. Ехал он в машине с мамой, а ночевал в номере с дядей Борей.

Мама запасалась в магазинах и водой. Это тоже была её обязанность: поить нас на шоссе.

 

Поучаствовали в двух триатлонах и в двух беговых кроссах. Вернулись домой отощавшие, загорелые как грузчики – дядя Боря не разрешал ехать без маек, жёстко сказав, что за голый торс снимают с серьёзных соревнований. У многих случились травмы. Наши заречные поцаки были упёртые до жути и не слушали предупреждений дядя Бори. А если я пытался что-то посоветовать, грубо затыкали. В триатлоне после вела наступает самый опасный момент. Ноги должные перестроиться на бег. Надо бежать аккуратно. А наши заречные неслись сломя голову, а потом начинали хромать – связки голеностопа не выдерживали быстрой смены нагрузки и страдали.

Но в общем и целом − всё прошло отлично. Свидетельства и дипломы дяде Боре выбивать не приходилось – мы же участвовали только в самых крупных известных соревнованиях, они были хорошо организованы. Пообщались со многими людьми. И встречными на трассе, и спортсменами на соревнованиях. Корреспондент много фотографировал. Ну и соревновались мы как звери. И занимали неплохие места. Ростик иногда грустил, он проигрывал не только мне, но теперь и Михайле – его авторитет падал. На втором кроссе, когда я его обошёл на середине дистанции, он закричал мне вслед:

− Ева моя!

Через километр Ростик сошёл с дистанции. И его авторитет был потерян навсегда.

На соревнованиях я встречаю спортсменов, которые на трассе начинают плести ахинею, что-то рассказывать, дико материться. Это защитная сила организма, когда он на пределе, злость подстёгивает человека, неприятные воспоминания заставляют пробежать ещё шаг и ещё. Но Ростик сдох. Я злорадствовал. Вот ещё – «Ева моя!» Ева − моя!



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: