Спасатель

Размер шрифта: - +

Глава тридцать первая. Част "икс"

31 Час «икс»

 

Ехали на папином микроавтобусе. Папа и мама менялись за рулём. А дядя Боря позади на своей аудюхе.

Меня поразила гостиница, в том году не было такого шика. Множество девушек, красивых, крепких, загорелых, улыбались мне. Многие здоровались, называли по имени, ведь я стал в Одессе третьим. От такого количества девушек-триатлеток Миха расстроился, раскис, а когда узнал, что старт общий, сказал:

− С девками поплывём. Как они вообще себя чувствуют? Тут чуть не подох за пять лет тренировок. И чтобы баба меня сделала? Вообще проклинаю тот день, когда Бегемот появился у нас в посёлке. Проклинаю тот день, когда решил ехать на этот вонючий чемпионат!

Михайло Иванович впал в задумчивость, почти не говорил. Мы слонялись по гостинице с каменными лицами, перестали отвечать ребятам-соперникам на приветствия. Волновался я страшно. За день до старта перестал есть. Так ещё и стал ругаться с Мишаней. Мы оба были на взводе. Чуть не подрались как в детстве. Михайло меня остановил, перехватив кисть:

− Приди в себя, Василь, − хмуро сказал он и сплюнул на чистый пол в номере.

 

Но как только дали старт, я поплыл и забыл обо всём. Я не смог вырваться в лидеры. Но мне повезло: вода в водохранилище была прохладная, я подныривал под обогнавших меня. А уж это я умел делать в холодной воде. Пару раз меня ударили по голове[1]. Но я вынырнул в группе лидеров, прицепился за ними и поплыл, вираж сделал подальше от буйка, чтобы не ударили, а после поворота[2] пошёл в обгон. И вылез из воды первый.

 

Транзитные зоны – было не самое моё сильное место. Я немного торможу, приходя в себя после плавания. Я не сразу понял, что в моей ячейке стоит мой запасной велосипед[3]. Номер был прикреплён мой, велотуфли в педали были вставлены мои[4], а вел – был запасной. Тут я очухался и пока надевал шлем, успокоился. Сел и поехал. Конечно же высота седла была чуть-чуть не та. Я потерял, пока не привык, секунд десять, не меньше. Но постепенно привык и помчался. Меня обошло человек пятнадцать. А потом ещё трое. Я ехал в группе с Мишаней. Это было к лучшему. Мы гнали друг за другом, меняя лидерство. В конце гонки, когда я стал отрываться, Мишаня мне крикнул:

− Сзади! Аккуратно!

Я не стал оборачиваться, чтобы не терять секи[5]. Кто-то «сел» мне на колесо, я не смог оторваться, вместе с кем-то мы догнали группу впереди. Этот же кто-то пытался затереть меня на повороте. Но я увильнул.

В транзитке меня кто-то больно боднул велом. От того, что я был где-то в двадцатых номерах, и от этого пинка позади, я запаниковал. На секунду я почему-то решил, что гонка проиграна. Я забыл все долгие беседы с дядей Борей. Но я сжал зубы и стал без паники переобувать кроссовки. Кроссовки были пересыпаны тальком[6] − это неприятное ощущение, но я знал, что тальк впитается в кожу после первого километра. Я услышал, как орёт на меня дядя Боря. У меня ломило бёдра и спину.

На беговой этап я вышел с тем, кто меня боднул колесом. Я запомнил его по волосатым белёсым икрам. «Блондин, сто пудов с голубыми глазами», − зло подумал я, сплюнул и полетел. Но этот тип с волосатыми икрами летел вместе со мной. Я стал чувствовать, что в таком темпе я не протяну долго, больше пяти кэмэ точно не выдержу[7]. Но делать было нечего. И я бежал, и мы обходили остальных. Я должен был оправдать надежды дяди Бори. Группа лидеров была уже метрах в пятистах, я увидел её на спуске. И её надо было догонять. И я догонял. Мне очень помог крутой спуск, сколько лет я тренировался бегать под гору по разбитой опасной дороге, а тут – асфальт, шоссе. Группа лидеров приближалась. Я не понимал, сколько я пробежал, но понял, что раз они не разогнались на спуске, значит ещё долго бежать. Хватит ли у меня сил? И я решил не рвать, приближаться постепенно. Километру к пятому мы с моим преследователем догнали лидеров. И теперь главное было не испугаться, и взять лидерство на себя. И я решил ни за кем не отсиживаться. В Одессе на ветеранских соревнованиях, я видел, как самый заслуженный и маститый спортсмен, сутулый и тщедушный, держался в группе, а рванул за двадцать метров до финиша. И всех обманул. Это опыт. У меня опыта не было. И мне оставалось одно – идти в отрыв. Я отключился, бежал на автомате[8]. А когда снова стал ощущать всё вокруг себя, то не услышал хрипы, сипы, плевки и стоны за спиной. Я обернулся осторожно. Мы бежали втроём. Втроём! Тренеры стояли по трассе, орали, что осталось три километра. Мы притормозили на пункте питания, я даже успел вылить воду себе на голову. Я знал: после напитка где-то на минуту, пока вода не всосётся, бежать станет тяжелее. Я слышал, что кто-то четвёртый догнал нас после пункта питания, но я не оборачивался. После восьмого километра нас осталось двое. Я услышал как дядя Боря орал:

− Василь! Притормози! Не торопись! Не-то-ро-пись!

Если бы была возможность подумать, то его истошные крики должны были меня насторожить. На всех соревнованиях, особенно на кроссовом этапе, дядя Боря орал на меня, что я топотыжка, чтоб не топтался и рвал задницу, а тут… Впервые я слышал от тренера требование притормозить. Он знал, что я проиграю. И поэтому притормаживал меня. Он знал мои силы лучше меня, знал так, как я не знал, он понял, что мой соперник сильнее, и не хотел, чтобы я впустую перенапрягался.

Я не послушался, я бежал как мог, не думая ни о чём. Я надеялся, что мой соперник отпадёт как и остальные. «Я ракета, они – ступени» − стучало у меня в мозгу. Где-то я слышал такие слова, давным-давно. Забыл на годы, а во время чемпионата вспомнил. И вдруг ноги стали тянуть вниз, отяжелели икры, я чувствовал, что ещё немного и начнёт сводить бедро... Но я бежал и бежал. Бежал и бежал. Вдруг споткнулся, вонзился ногами в асфальт. Преследователь меня обошёл. Уже был виден финишный коридор. Нам оставалось только обогнуть металлические заграждения и повернуть в финишный створ, оставалось метров четыреста. Я почувствовал, что ноги отказывают мне, немеют, деревнеют. Тогда я обернулся назад. Преследователи были метрах в двухстах. Мой соперник, видно не услышав моё дыхание, тоже обернулся. Он бежал легко, не то что я. Он убегал! Я расстроился дико. Но продолжал бежать. Как мог я бежал, на морально-волевых передвигался. На всякий случай ещё раз обернулся и увидел, что третий приближается ко мне. Тогда я всё-таки рванул, что-то включилось, но точно не ноги. И финишировал. Меня встречали и мама, и папа. Я рухнул им на руки и разревелся.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: