Спасатель

Размер шрифта: - +

Глава восьмая. На работе

8 На работе

 

И чего только я не насмотрелся за это лето на пляже! У меня волосы, мои несчастные три миллиметра, вставали дыбом. Пьянство и грязь – к этому я привык. Но поведение! Я понял, что общество больно. Тяжело больно. И главное – понятия. А понятия—такие. Ходить пешком, бегать, плавать – это не круто, это ерунда. А главное – заехать на пляж на авто. А чтобы заехать на пляж, нужно машину свою очень не жалеть. Озеро – в глубоком овраге. К нему ведут абсолютно убитые дороги, развороченные десятками лет весеннего бездорожья. Квадрациклы добили остатки подъездов, по дороге стало проблемно бегать даже мне, куда уж там – автомобилям. Мы с пацанами рубили сухие деревья, преграждали путь как могли. Но это бесполезно. Через овраг, по горкам, прутся и прутся к воде автомобили, находя другие тропинки и превращая их в широкие тропы-колеи. Некоторые чудики даже на волейбольной площадки парковались – приходилось вместо того, чтобы дать по роже, вежливо объяснять.

Некоторые парковались по берегу, но хотя бы вдали от пляжа. Разобьют палатки, на день, на два, на неделю… Шашлыки – чадят мангалы. И мангалы остаются. И кто-то опять на них жарит шашлыки. Запашок – ещё тот. И ведь не уберёшь вечером мангалы – они должны сначала остыть. Потом ночь, утром мы обычно мусор подбираем. Хочешь мангал выкинуть, а уже кто-то нацелился на него, бежит, торопится с ведром шашлыка, уговаривает оставить. Я не могу понять, почему люди так любят водку, чипсы, сухарики, пиво и кока-колу? А это всё что они едят и пьют летом.

Иногда люди бросают еду. Один раз, утром, к нам в домик постучалась девушка.

− Там бутерброды на земле оставили. Возьмите себе.

− Нет, − говорю, − спасибо. Не возьмём.

− А что сделаете?

− Выкинем. Сейчас мусор начнём собирать.

Девушка вежливо попрощалась. А я вышел из домика и украдкой наблюдаю. Под деревом на пластиковых тарелочках − действительно разная еда. И шашлык, и колбаска, и сыр, и ещё что-то, мясная нарезка. Я вспомнил, что вечером тут праздновали чьи-то именины. Девушка всё собрала, в пакет положила и понесла. Вроде плотная такая, сильная. Не местная. Наверное, у неё нет еды дома, для неё это, наверное, большая удача. А кому-то не нужна еда. Кто-то еду бросил.

Иногда оставляют одежду. Я поднимаю и вешаю на ветки. Панамки, носки, даже рубашки. Люди возвращаются через день-два, забирают. Но вот одна пьяная компания взяла панаму с ветки, и выбросила в урну. Зачем? Взбесился, пошёл спрашивать – ведь хозяин может придёт искать, бабуля какая-нибудь из интеллигентных дачниц. Спрашиваю – отвечают: они, видишь ли, облюбовали лавку около детского лягушатника, поставили огромный шатёр, стол разложили раскладной, стулья – как у себя дома. Им, видишь ли, панама мешала, свисала с ветки и портила сэлфи-фото.

Если приходят компании лет так начиная с двенадцати, и никого вокруг нет, погода холодная или после дождя – один сплошной мат. Часто дети, ну почти дети, класс шестой-седьмой, пьяные, смеются опять же над купальщиками, пальцами тычат. А уж как Машу достают. Она же всё лето на озере рисовала. Ни один хулиган, ни одна пьянь, не пропустит случай пообщаться с художницей. Я не знаю, как Маша без меня годом раньше с ними справлялась.

Ещё. Слышал и не раз, где-то в июле эта байда начинается: девушки, обычно по две-по три, усядутся на полотенца с заграничных курортов, и начинают обсуждать тех, кто сидит на пляже. Шмотки, обувь, фигура.

Иногда случались и серьёзные разборки. Одна девушка захотела взять катамаран бесплатно, стала мне доказывать, что это всё общественная собственность и куплено на средства города. У нас катамараны стоили не очень дорого. Час – сто пятьдесят рублей, и лодки столько же. Я знаю места, где на карьерах и прудах давно уже триста стоит, и даже пятьсот. Девушка потребовала, чтобы я отдал ей катамаран бесплатно. Потом обиделась, нажаловалась своему парню, предупредив меня, что у неё парень − мастер спорта по дзюдо. Михайло Иваныч стоял неподалёку, всё слышал: если хорошая погода, мы всегда заняты с этими катамаранами. Мишаня сказал, смеясь:

− Ну всё, Василь, прощайся с жизнью. Триатлон против дзюдо как абонемент против спортивного плавания.

А мне не смешно, мне конфликты не нужны. И так приходилось делать замечания, когда отдыхающие топят буйки, или оскорбляют окружающих вокруг.

Стою. Жду парня девушки. Выкатывается такой разжиревший бугай. Может, у него конечно и было когда мастерство, но он его проел и пропил. Подрались конечно зверски – всё-таки у него вес, он меня свалил. Я еле поднялся, выскочил из его захвата. Мишаня бегает вокруг, не даёт «умникам» снимать на телефоны, прогоняет, руками машет. Я рассвирепел, стал всерьёз молотить бугая по голове, и тут же отпрыгивал, уворачивался от его подсечек. Что-то мне драка стала напоминать. Возникло какое-то странное воспоминание. Когда противник опять подсёк меня, я понял, кто это был. Хулиган со смешной фамилией Белёк, перелом копчика и ожог сетчатки. Но Михайло Иваныч не поверил, он сказал, что у меня сотрясение после драки, вот мне и мерещатся прошлые враги… Я конечно не победил, но бугай, ругаясь и угрожая, вдруг поддался на уговоры своей девушки и свалил.

Ещё. Отдыхающие: мальчики, пацаны и мужики – это нечто: хилые. Многие плавать не умеют или плавают еле-еле. Все наши поселковые мелкие по-прежнему умеют плавать. Если мальчишка не плавает, он не может играть на наших Заречных в монстров и трансформеров, или будет в игре гоблином каким-нибудь.

Вот например. Приезжает на велах группа. Жирная девчонка и пять ребят, вроде тех, которые меня бабулей обозвали.

Начинают выделываться:

− Ну чё? Как поплывём. Ну чё? Готов?! А ты?



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: