Спасёмся от темноты, родная?

Размер шрифта: - +

Глава 2. «Не в мою смену, красотуля»

— Твои друзья не обидятся на то, что ты их бросил? — ненавязчиво спросила я, присев на раскалённый парапет, чтобы передохнуть.

Высокая лестница, под сопровождение жесточайшего вечернего солнца. Настолько плохо, что в боку колит. Дыхание сбилось. Не могу прийти в себя, но не хочется выглядеть никчёмной калекой в глазах этого неразборчивого паренька... Нет, мужчины. Ведь он определённо вышел из того периода, в котором его можно назвать всего лишь мальчиком или пареньком.

— Разве я могу поступить иначе, ведь я взял ответственность за тебя? — насмешливо проговорил он, становясь прямо надо мной.

— Когда это?

— Когда обязался спасти тебя. От скуки, от лишних взглядов, от плохого самочувствия. Последнее не совсем в моих силах, но мой священный долг отвести тебя домой целой. Без вмятин и царапин.

— Эй, — огрызнулась я, — зачем ты так?

— О чём ты? Что я тебе уже опять не так сказал?

— Вмятины, царапины... Не сравнивай меня с куском железа, я же не машина, чтобы на мне всё это оставлять.

— Ты? Нет, ты персик.

Опять это гадкое чувство, словно он в открытую смеётся надо мной, заставляя бояться ещё больше. Мне было так весело сегодня. И сейчас я не ощущаю себя одинокой, всеми забытой и ненужной. Но каждое его слово, сказанное в мой адрес за сегодня, заставляет меня кусать губы, нервно и истерически, будто я — живая мишень для издёвок.

Мурашки разгуливались по плечам каждый раз, когда он смотрел на меня непонятным взглядом, полным то ли грозности, то ли иронии. И не могу понять, что из этого хуже...

— Слушай, мне легче уже фильтр на рот поставить. С машинами не сравнивать, персиком не называть, следить за тем, чтобы ты не воспринимала мои шутки как грязные и пошлые намёки.

— Потому что нечего со мной разговаривать так, словно мы всю жизнь знакомы, а не несколько часов. Я не виновата в том, что ты настолько раскрепощённый.

— Но и я не виноват в том, что ты такая стеснительная крошка, — произнёс он, неторопливо засовывая одну руку в карман тёмных шорт, чтобы достать пачку сигарет и спички.

Прикуривает. А я мысленно бьюсь в истерике.

— Вот, опять, — уже чуть ли не в бешенстве сказала я.

Да, у меня панический страх от всех этих прозвищ, которыми он меня нарекает. Странное предчувствие, что именно так называют насильники своих любимых жертв перед тем, как надругаться над ними. Или он просто насмехается надо мной, видя, как мне неприятно слушать это?

Может, я слишком мнительная, недоверчивая и маленькая, но вблизи с незнакомцем у меня не было столь откровенных бесед. Хотя для меня это откровенно, а для него, кажется, обычно. Подойдёт к любой девушке, задавит её не только ростом и силой, но и морально — никаких проблем.

Рёбра сужаются, не давая дышать спокойно.

— Что опять? Я просто открыт с тобой. Поверь, я не стараюсь тебя обидеть.

— Интересно, что будет со мной, если ты ещё постараешься.

— Этого не произойдёт.

Становилось всё хуже и отвратнее. Рвотные порывы один за другим прорывались к горлу. Откашливаюсь в надежде на то, что это пройдёт немедленно. Но глаза слезятся от накатившего приступа.

Судорожно ищу в сумке хоть какие-то сосательные конфеты, мятную жвачку — что угодно, только чтобы сдержать позыв. Ничего нет. Я горю, но уже не от температуры воздуха.

Руки потянулись к лицу, чтобы придержать его и не позволить себе окончательно рухнуться перед ним на асфальт.

— Что происходит? Тебе плохо?

Странно, что он заметил.

— Нет, всё хорошо.

Сразу же встаю с парапета и отхожу подальше, чтобы оградить его от столь мерзостного зрелища. Хочу завязать волосы в хвост, но рвота выигрывает гонку. Откашливаюсь и продолжаю рвать. По чуть-чуть, как будто всё выходит маленькими порциями, чтобы тошнотный привкус во рту оставался подольше.

Вновь пытаюсь завязать хвост, но ощущаю на себе чужие руки. Поворачиваюсь и вижу его. Позади меня. С зажатой сбоку сигаретой в зубах. Серьёзный и сосредоточенный, поэтому лицо кажется ещё грубее и даже немного свирепее. Затягивает старой потёртой резинкой с ромашками мне волосы, пока я трепетно пытаюсь сдержать себя. Пожалуйста, только не сейчас. Мне так не хочется, чтобы он видел это вблизи, так явно. Но ничего не получается, и рвота вперемешку с бордовой кровью оказывается подле трясущихся ног.

Как же неловко и страшно. Мне так хотелось, чтобы этого момента просто не было. Лучше бы мы с ним даже не знакомились, чем в первый же день показаться никчёмной, беспомощной и противной девочкой, которая не в силах соблюдать с рвотными позывами в твоём присутствии.

— Всё? Больше извержений не планируется? — строго спросил он, покуривая сигарету так, словно ничего только что не произошло.

— Не знаю... Вроде нет, — отвечаю, нетерпеливо начиная идти куда-то вперёд, вглубь парка.

— Эй, куда побежала? Помедленне, а то я не успею волосы придержать.

— И не надо ничего мне придерживать, я сама справлюсь, — грубовато сказала я, присев на первую попавшую лавочку.

Мерзкое жжение в горле мешало и разговаривать, и дышать. Хотелось запить и заесть эту гниль. Успокоить желудок. Попрощаться с ним, чтобы больше никогда не видеться и не быть предметом насмешек, пускай даже молчаливых, скрытных и спрятанных в стеклянных глазах.

— Эй, чего ты? Всё же нормально.

Рука невольно потянулась к горлу, боясь, что сейчас вновь всё повторится. Тяжело проглатывать каждый раз мерзкий запах и вкус.

— Из-за чего это?

— Просто у меня проблемы с желудком. Креветки и сушёная рыба были лишними, наверное.



Лиза Громова

Отредактировано: 15.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться