Спаси меня

Размер шрифта: - +

Глава 37

В городе люди слонялись то туда, то сюда, как в мире живых - словно боялись куда-то опоздать. Я с любопытством наблюдала за человечеством, которое переступило грань и совсем не казалось «мертвым», но немного угрюмым. Чаще всего нам встречались люди пожилые, молодых почти не было, и рассказ Айроса о человеческом возрасте пришелся как нельзя кстати. Я будто бы видела все ошибки, которые тот или иной обитатель города совершил или мог совершить.

Мимо проковылял старичок. Его сухое лицо изрезали глубокие морщины, спину согнул лишь ему ведомый грех, а двигаться слабому, костлявому телу помогала извилистая палочка из почерневшего дерева. Этому миру неважно погиб этот человек молодым или старым, значение имеют лишь плохие дела. И отныне от всех грехов старичку еще предстоит «отмыться». Вопрос в одном: успеет ли? Как-то Айрос обмолвился, что на искупление дается всего лишь три жизни.

Следом за старичком пробежала женщина с виду лет сорока. Трудно понять, какой была ее жизнь, но на лице спешащей дамы темнело огромное родимое пятно, словно отметка позора. За обман она его получила, блуд или предательство – не знаю, можно только гадать и перечислять пороки до бесконечности.

- Ой! – я вздрогнула, когда почувствовала, как столкнулась с кем-то маленьким, и услышала тоненький голосок:

- Простите, пожалуйста. Я немного задумался и…

Ребенок? В этом мире есть дети?

Передо мной стоял мальчик, ростом ниже моего бедра. Внутри что-то екнуло и захотелось осмотреться в поиске его родителей, а в сознании всплыл рефлекторный вопрос: «Потерялся?». Но я сдержалась. Только продолжила удивленно взирать на мальчика, взгляд которого пронзал своей синевой.

В нем не было детской наивности, только мудрость прожитых лет, как у взрослого человека, легкая задумчивость и любопытство: почему какая-то тетка так пристально пялится?

- Эм… - растерялся мальчик.

- Ничего страшного, - выручил меня Айрос. – Она не злится. Просто удивлена.

- А-а-а, - улыбнулся тот. – Новень…кая...

Но стоило ему поднять взгляд на Айроса, как его тон понизился, чуть ли не до шепота. Глаза испуганно округлились, и, шепнув «простите», мальчик засеменил прочь. Айрос же буквально сдулся – раздраженно прошипел и припомнил демонессе порванный плащ. Сквозь порезы в капюшоне проникало достаточно света, чтобы кто-то маленького роста смог разглядеть глаза хранителя.

– Ре-ребенок? – я ткнула пальцем в спину удаляющегося мальчика. – Айрос! Здесь дети?

Даже не побеспокоилась, что могу выглядеть странно, но, похоже, люди в городе к такому привычные. Ни я первая, ни я последняя удивляюсь - никто даже не обернулся.

- Да, – хранитель сжал мой локоть и повел дальше сквозь толпу. – Болезнь сгубила или что-нибудь другое... Умирая, дети приходят сюда такими же, как при жизни. Младенцев сразу отправляют на перерождение, а кто постарше могут выбрать: родиться заново или прожить три десятка лет и, если не совершат плохого поступка, отправиться в Рай.

- К этому тяжело привыкнуть, - провела я ладонью по щеке, ощутив мелкую крошку пыли, что налипла еще в дороге.

Хорошо, что в городе не такой сильный ветер, как снаружи, и не представляю, каково сейчас Григорию. Мы с ним расстались еще у защитной границы, где почти не было людей, и договорились встретиться на рассвете, когда он вдоволь пообщается с Лейлой и сыном. Но если Григорий не явится к назначенному времени – мы уйдем без него. Это условие на случай, если появятся непредвиденные проблемы. Например, Высшие прознают о пропаже Айроса и его подопечной.

- Тебе и не нужно привыкать, - напомнил Айрос. – Рано.

Поразительно, но у мертвых тоже есть магазины. Широкая улица пестрила вывесками, только не светящимися, как в мире живых, а деревянными или тканевыми. Все же некоторые привычки остаются неизменными даже после смерти. Шопинг, например... Чаще всего продавали одежду, украшения, посуду или свечи. Вот, свечей было воистину полно. А съестного – раз, два и обчелся. На глаза попался только один прилавок с какими-то сладостями, и то люди к нему не слишком тянулись.

Все это веяло средневековьем. Продавцы без устали шумели о достоинствах своего товара и почему люди должны его купить именно у них. К нам неоднократно подбегали продемонстрировать качество ткани или красоту резного подсвечника, никого даже не волновало, что выглядели мы как оборванцы.

- Девушка-девушка! Хотите новое платье?

- Ваша куртка испачкалась, давайте подберем другую?

- А у нас самая удобная обувь!

- Мужчина, ваш плащ…

И вот тут случилось непоправимое. Нас настолько тесно обступили, что мы и шагу не могли сделать. А неосторожный продавец из толпы случайно зацепил капюшон Айроса и надорвал его еще сильнее.

Люди резко заглохли, когда увидела глаза моего хранителя, который, недовольно цыкнув, ухватился за остатки капюшона и с треском оторвал их совсем. Все торговцы разом отхлынули, освободив нам путь, и зашептались.

- Идем, - схватил меня за руку Айрос и чуть ли не бегом бросился прочь.

Я без пререканий поспешила за ним и почувствовала, как сердце в груди потяжелело от обиды. Все, кто попадался по пути, шарахались от моего хранителя, точно от чумного. Даже не пытались скрыть страха на лице или неприязни.

Мужчины с полными телегами тюков или кухонной утвари порой плевали нам под ноги и что-то несуразное бормотали, а один, вообще, остановился и перекрестился, отчего мне захотелось ему хорошенько двинуть и сказать пару ласковых, но рука Айроса утянула меня вперед. Замешкаться не получилось.

- Идиоты, - прорычала я, одаривая гневным взглядом каждого, кто косился в нашу сторону. – У самих рожи страшные, а на тебя смотрят, будто ты чудище какое-то.



Рона Аск

Отредактировано: 14.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться