Спасла на свою голову

Глава 8 - Медицина

Люди, реввы, оревы и мекорны - столько всего пришлось детально вспомнить и точно воспроизвести, что, когда закончила гордость довольно почесывалась.

В последние дни меня не покидало подозрение, что мои знания скоро начнут истираться из памяти, так что я старательно медитировала по три-четыре часа в день, чтобы удержать все при себе подольше.

После того, как сделала все схемы, крепко задумалась. Я использовала не весь «желательный» резерв.

По ощущениям меня должно было хватить примерно на треть от уже сделанного, так что я задумалась. Правда, думала не долго: самое ценное, что есть в моей голове - это знания о магии. Припомнив правила создания магических гримуаров, ярко представила какую-то незамысловатую книжечку в мягком переплете из старой жизни и воплотила ее здесь. Это - основа для будущего магического тома. На самом деле, такой подход - мухлеж чистой воды, ведь такую книгу шьют маги руками, но я решила рискнуть. Затем следовало определить, что и как в нем должно располагаться и собственно начать выкачивать знания из своей головы, проговаривая формулу. Похоже на систему перекладывания файлов из компьютера на флешку. Времени занимает очень много, но, определенно, того стоит.

В итоге у меня получилась большая книга (привычный формат А4) с полностью белой обложкой и рыжим корешком. На настоящем этапе ее надо оставить в покое ровно на сутки и потом смотреть, что получилось. Гипотетически, все мои знания о местной магии должны были остаться в ней, я очень старалась, так что даже если я позабуду все на свете, они со мной останутся.

Кропотливая работа отвлекла меня от безрадостных мыслей и заняла большую часть дня. За окном стояли густые сумерки, а в дверь ко мне скреблись. Судя по некоторой отчаянности в звуке, уже давно. Я поднялась с пола, завернула свой гримуар в шелковую тряпицу, бывшую еще утром шарфиком, и убрала ее в сумку Чувака, которую я наотрез отказалась где бы то ни было оставлять.

За дверью стояли мои писари, Леваль и еще три молодых человека и две девушки (художники, видимо).

- Что вы хотели? - мрачно вопросила я.

- Добрый вечер, госпожа. - осторожно поздоровался Леваль. - Мы принесли ужин.

И одна из девушек встала так, чтобы я увидела огромный поднос. Молча посторонилась, пропуская всю делегацию к себе.

- Мы слышали о вашей размолвке с его величеством. - не менее осторожно продолжил лекарь, пока я изучала содержимое подноса.

- И что же вы слышали?

- Что его величество - идиот. - со смешком сообщил мне один из писарей.

Меня такой подход несколько развеселил. Ведь все, что я слышала до этого говорило о другом народном мнении о правителе.

- Леваль, я подготовила для вас схемы. - отвлекла я от беседы ревва, махнув рукой в сторону так и не обжитого кабинета - я занимала другой, - куда я сгрузила все схемы перед тем как приступить к гримуару. Он не шелохнулся.

- Хелена, вы можете использовать мой дом в любое время, - крайне серьезно сообщил он.

Его мотивы мне виделись более, чем прозаическими: он уже разогнался в получении новых знаний и совершенно не хочет отказываться от кормушки в моем лице. Да я и сама не хотела от этого отказываться, так что, не успев толком обдумать перспективы такого решения, я чинно согласилась:

- Это прекрасный выход на ближайшее время.

- Тогда я прикажу подать экипаж. - полу-поклонился лекарь и вышел.

Я же начала собирать свои пожитки и оказалось их не много. Как только закончила и снарядила поклажей Чувака, в дверь снова поскреблись. Мальчишка-служка сообщил, что меня ожидают внизу.

Пока я собиралась, из покоев рассосался весь народ, но я этого толком не заметила.

У подъездной дороги действительно нашелся обещанный транспорт. Экипаж был небольшой, но ухоженный, а я была уставшая и голодная, поесть я так и не успела, заполненный поднос остался в комнате.

Дорога до дома Леваля заняла минут сорок, наверное. Я успела насладиться ароматом города, который хоть и ослаб за эти месяцы, не пропал окончательно.

В доме меня встретил сам хозяин и дородная женщина - видимо местная управляющая. Нас ждал ужин и ни к чему не обязывающая беседа, из которой я заключила, что он безмерно рад, что я не отказалась от своей затеи, что схемы прибудут пару часов спустя, а я могу занять любую комнату на выбор, кроме его покоев, и, наконец, что завтра утром прибудет вся компашка, чтобы продолжать наше безнадежное дело.

События последних полутора суток промелькнули передо мной с ужасающей скоростью. Запомнился безотчетный страх за Неора, всепоглощающая радость от того, что он жив и от того, что Леваль играючи справился с его состоянием за ничтожно малое время. Еще в меня засел червяк обиды (большой такой, как питон, примерно), который не давал мне расслабиться.

- Если бы не ваша наука, мне никогда бы не справиться. - вырвал меня из самокопания Леваль, когда мы уже давно поужинали и просто сидели в большой гостиной у камина. - То заклинание, что я применил, обычно, применяется для всего тела, то есть съедает прорву сил. Обычно лекаря не хватает на все тело, оно становится просто магическим толчком к выздоровлению. Но, если знать особенности строения тела, - тут я усмехнулась, - можно его конкретизировать. В нашем случае тоже сил ушла прорва, но зато и эффект был - сами видели.

Я даже вспомнила то заклинание, о котором говорил Леваль. Его применяли только в критических ситуациях: часто лекарь просто ложился рядом со своим пациентом умирать из-за магического истощения. В этом мире магия протекала далеко не во всех, но те, кто был наделен способностью ее использовать, не могли без нее жить. Это как кровь или необходимость дышать. Так что для серьезно провинившихся магов было одно наказание: их сажали в комнату, не пропускающую магию извне, и они умирали сами. Самым долгим виновным в истории был Вероент Диарвак - он двадцать лет просидел, не истратив и крупицы в полном одиночестве, а потом просто применил очищающее заклинание. И умер. В чистоте.