Спасти бабочек, или этюды выходного дня

Размер шрифта: - +

4 июля, среда

Утро взорвалось неистовой трелью будильника, который Ася с вечера поставила на 6.00. Нащупав на прикроватной тумбочке мобильник, она поднесла его к лицу и, глядя одним глазом, отключила звук любимой ещё вчера мелодии.
Сунув телефон под одеяло, девушка уткнулась лицом в пространство между двух подушек, беспорядочно лежавших рядом, и мирно засопела, стараясь восстановить и досмотреть прерванный сон. Яркие разноцветные сны она видела каждую ночь, словно сюрреалистические кинофильмы, которые терпеть не могла в реальной жизни.
В этот раз ей снилось, будто она торопливо вталкивает ноги в какую-то обувь, приглядевшись к которой, узнаёт свои любимые детские кроссовки. Она заносила их буквально до дыр и долго ещё не могла расстаться с ними. Таких удобных кроссовок у неё больше никогда не было. А обувшись, она спускается во двор. Только это оказался вовсе не привычный двор, а хвойный лес. Откуда-то из тёмной чащи выбегает большая белая собака с двумя щенками, такими же белыми. Они начинают ластиться к Асе, и та гладит их поочерёдно промеж висячих ушей.
Затем из леса выбирается огромный медведь, тоже белый. Он встаёт на задние лапы и громко ревёт, приветствуя всю их честную компанию. Ася сначала было пугается, но собаки, дружелюбно виляя хвостами, начинают кружить вокруг медведя, игриво покусывая его за толстые бока. Медведь смеётся, будто от щекотки, вытаскивает из-за пазухи балалайку и принимается бренчать знакомую мелодию…
Будильник, молчавший ровно пять минут, вновь взвился увертюрой к фильму о Шерлоке Холмсе.
Распахнув оба заспанных глаза, Ася долго шарила под одеялом и, наконец, найдя телефон, раздражённо заколотила пальцем по сенсорному экрану. Надо полагать, с этого утра «Таммм- там-там-тара-тара-там» композитора Дашкевича перестала входить в топ её музыкальных предпочтений.
Ася долго принимала душ. Она тщательно намыливала себя душистым гелем, словно хотела навечно втереть в тело аромат цивилизации перед поездкой в глухую тмутаракань, где наверняка моются лишь по субботам и хозяйственным мылом.
Наскоро съев приготовленный мамой завтрак, девушка поцеловала её в щеку, заглянула в родительскую комнату и застав сонного отца в постели с чашкой кофе, послала ему воздушный поцелуй, подхватила рюкзак и была такова.
У подъезда её уже минут пятнадцать ожидала Изольда в своём стареньком серебристом «Жигули». Она не выказывала ни возмущения, ни нетерпения, просто сидела на водительском сидении и под бархатный голос Фрэнка Синатры мечтательно смотрела в изрядно одичавший школьный сад, что находился через дорогу от Асиного дома.
В этом саду Ася ещё совсем недавно лазила по деревьям, а теперь даже не замечала, как красивы в своей пышной зрелости разлапистые вязы, помнящие её буквально с рождения. Школа тоже была всегда. Будучи воспитанницей детского сада, Ася фантазировала, глядя из окна, в какой классной комнате будет проходить природоведение, а в какой чтение. В своих фантазиях она была отличницей и примерной ученицей, а в действительности, спустя одиннадцать маетных лет, окончила школу с «тройками» и бесчисленными замечаниями по поведению.
«Говорит попугай попугаю:
- Я тебя, попугай, попугаю!
Отвечает попугаю попугай:
- Попугай меня, попугай» - этой дразнилкой она бессовестно задирала учителей.
- Хай, - небрежно кивнула Ася приятельнице, едва ли взглянув на неё.
Изящно изогнув стан и изобразив во взгляде томность, она подняла руку и сделала несколько селфи у «Жигули». Просмотрев получившиеся фото, девушка решила, что все недочёты, как и прежде, исправит в графическом редакторе и выставит в свой блог интересную винтажную картинку, к которой напишет пост о начале поездки. Даже если поездка не удастся, всегда можно красочно приврать, а попсовые фотографии подтвердят чуть выдуманную историю. Она ещё вчера решила со всей тщательностью фиксировать деревенский вояж – хоть какое-то развлечение.
Закинув рюкзак на заднее сидение, Ася уселась рядом с Изольдой и расслабленно улыбнулась, подумав, что, наверное, не так уж и плохо иногда выбираться из зоны комфорта.
Про эту самую зону ей втолковывал нерадивый психолог. Ася попала к нему по настоянию мамы, когда в начале зимы, за две недели до нового года захандрила.
Причину апатичного состояния звали Андрей. Он был красив, умён и дерзок. Ася, как одержимая, следила за его активной жизнью в соцсетях: пересматривала фотографии, вчитывалась в каждый новый пост и статус, ища в них двойной смысл, и иногда комментировала с левого аккаунта…
Доморощенный психолог ничего не понял из того, о чём, краснея и сбиваясь, рассказала Ася.
- Вам необходимо чаще выбираться из зоны комфорта, - таков был его вердикт.
Но постепенно реальная жизнь вытеснила это болезненное увлечение. Однако не до конца. Ася, нет-нет, да заскакивала на странички героя своего несбывшегося романа.
- Пристегнись, пожалуйста, - сказала Изольда.
Автомобиль, чуть взбрыкнув и взорвавшись припевом «The show must go on», тронулся с места.
Длительное время ехали молча. Ася сосредоточенно уткнулась в телефон. Интернет сбивался и тем самым вызывал раздражение. Кое-как прочитав новости и просмотрев свежие фотографии, понаставив «лайков» друзьям, Ася сунула телефон в карман объёмной толстовки.
Вот бы сейчас сюда всю их банду: Маринку Горяеву, Машку Леонтьеву, Розку Ахметову, Алёнку Туякову, Ренатку Текебаеву. Ну, и Вовку, пожалуй. Хотя с Вовкой в последнее время общение совсем разладилось, но думать о нём было приятно. Ася, не сдерживая широкой улыбки, вытянула руку из открытого настежь окна. Встречный июльский ветер приветствовал её крепким рукопожатием.
Сквозняк взбивал в пышную пену выбившиеся льняные пряди из затейливой косы Изольды, трепал Асину непокорную разноцветную шевелюру. Асе это доставляло несказанное удовольствие, она прижмуривала глаза и втягивала воздух через чуть приоткрытый губастый рот. Но вместе с тем, она испытывала и странную неловкость, краем глаза наблюдя за Изольдой.
Нечасто встретишь такой совершенный облик, обусловленный лишь природой, которым не устаёшь любоваться вот уже на протяжении года. В её тонких чертах непостижимым образом сочетались слабость и сила. Ася заметила это только теперь, когда Изольда ловко управлялась с автомобилем, устремив твёрдый взгляд бирюзовых глаз на колдобистую дорогу.
За год знакомства подругами они так и не стали. Они даже приятельницами были лишь условно, и то потому, что учились в одной группе. И было вовсе непонятно, почему Изольда пригласила погостить в свою семью именно Асю. Возможно, по той причине, что та относилась к ней немногим лучше, чем остальные.
Сокурсники Изольду не любили и откровенно игнорировали. Хотя находились те, которые исподволь восхищались ею. Ася невесело повела уголком губ, вспомнив тот случай, когда в очередной раз наблюдала за Андреем. Он, вольготно развалившись за столом в университетской аудитории, набирал в смартфоне сообщение. Но когда вошла Изольда, в ту же секунду весь подобрался, и на его лице отобразилась такая восторженность, такая пылкость, что сомневаться в его сердечной склонности не приходилось. Только Изольда никого не замечала, она просто училась без выражения лишних чувств и эмоций.
- Буду называть тебя Иза, - вдруг ни с того ни с сего безапелляционно и весьма развязно заявила Ася. - Изольда слишком… красиво. Это имя внушает мне чувство неполноценности.
Изольда отвлеклась от дороги и, полуобернувшись к спутнице, сдержанно улыбнулась, заметив при этом, что имя Ася тоже литературное и уже потому прекрасно.
- Моя мама поклонница Тургенева, - Ася решила говорить о чём угодно, лишь бы снова не затянулось молчание, которое начало её тяготить. И даже музыка не спасала от чувства какой-то странной безысходности, будто везли её на заклание. Она уже сокрушалась, что позволила жалости взять вверх над истинным отношением к этой девушке.
- А моя прочит мне в мужья Тристана, - совершенно серьёзно сказала Изольда.
- Ну, хоть кто-то заботится о твоём будущем, - хмыкнула Ася, вспомнив о своём посте, размещённом вчера в блоге. - Расскажи хоть о себе, что ли. Мы ведь вообще ничего не знаем друг о друге… Почему ты, например, поступила на истфак? Тебе ведь история по барабану. Или я не права?
Изольда молча кивнула, не отрывая взгляда от дороги. И её невыразительный кивок мог означать как согласие, так и наоборот опровержение Асиных домыслов. Ася немного подождала и, подавив досаду, снова прервала молчание:
- Ну, о’кей, я в будущем планирую заниматься либо живописью, либо писательством. Может быть, и тем и другим. Пока не определилась.
Вновь затянулось гнетущее молчание. Лишь магнитола изо всех сил старалась разрушить стену отчуждения, которую, несмотря на непонятную инициативу посетить с визитом её семью, воздвигла Изольда. Но, наконец, и она заговорила.
- Я с детства мечтала стать актрисой, а потом мои мечтания перекинулись на кинорежиссуру. Но я вовремя одумалась. Потому что, если становиться режиссёром, то не меньшим, чем Тарковский или Антониони. А заурядностей и так предостаточно.
- А историком, значит, станешь великим? – оторопело усмехнулась Ася. Чего уж она никак не ожидала от чудаковатой одногруппницы, так это признания в том, что её увлекает лицедейство и уж тем паче кинопроизводство.
- Нет, - ответила Изольда. – Но это будет не так обидно.
- Почему же не так? – с вызовом сказала Ася. - Если делаешь дело, то нужно делать его так, чтобы не было… э-э-э…
- …Мучительно больно за бесцельно проделанную работу?
- Ага, классно перефразировала. Я, кстати, читала, а ты?
Изольда кивнула с таким видом, будто это был столь очевидный факт, что о нём можно было бы и не спрашивать.
- Ну и хорошо, что ты не подалась в режиссуру, а то снимала бы какие-нибудь идиотские сериальчики для домохозяек.
- Нет, ошибаешься, я мечтала через кино изменить мир. Спасти его… Есть такое стихотворение, «Спасти бабочек» называется, знаешь?
- А кто автор?
Изольда пожала плечами, и Ася подумала, что возможно она и есть тот автор. Потому, когда Изольда начала читать стихотворение вслух, Ася про себя усмехалась, даже и не пытаясь подавить предвзятость. Она была убеждена, что априори пишет лучше.
Голос Изольды звучал выразительно, эмоционально. Она подчёркивала им все нюансы, делала необходимые паузы и умело преодолевала скорый ритм там, где считала нужным:

Пегас копытом выбивает дробь,
И мёрзлый снег крошится в бриллианты.
Мы с ним помчимся в вековую топь,
Где мир хранится на плечах атлантов.



Анна Крещановская

Отредактировано: 12.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться