Спасти не джентльмена

Font size: - +

Глава 1: Отъезд

Глава 1: Отъезд                                                       

 

Я встретила Клару в самый одинокий день моей жизни. Меня разбудили на рассвете, как будят перед долгой дорогой – в спешке и подгоняя короткими окликами. Я почти не плакала. Вещи были собраны с вечера, война проиграна. Отец велел позвать меня в кабинет, как только оденусь, еще перед завтраком. Я стояла сложив руки за спиной и молчала, опустив голову с широким бантом на затылке.

Он говорил не спеша с расстановкой о вреде расточительства. Маленькие девочки должны воспитываться в строгости, пансион пойдет мне на пользу. Я сама поблагодарю его когда вернусь назад. Я не возражала, тихо негодуя в душе, придумывая ответные тирады. Я твердо знала, меня отсылают восвояси только потому что отец скупится на гувернантку. Красивые слова предназначены для очищения совести. Мне хотелось бросить ему в лицо, как он вредит мне, как ранит Джейн, лишить его утешения собственным благородством. Но я хорошо выучила урок – противоречить отцу значит вызвать на свою голову новые лишения.

Хуже всего прошло вчерашнее расставание с Джейн. Мы с сестрой были почти неразлучны. С малышкой мы были необычайно дружны. Мы придумывали чудесные игры, издавали собственную газету. Джейн понимала - с моим отъездом все кончится. Я успокаивала ее уговорами, обещала, что скоро она присоединится ко мне, но два года казались ей вечностью. Нам так и не было суждено учится вместе. Через два года отец отправил ее в другой пансион, подальше от моего тлетворного влияния.

Я хотела попрощаться с моим любимым местом в доме. Поднялась на второй этаж, привычно протиснулась между книжными полками в заветный уголок. У большого окна притулилось красное потертое кресло, которое я сама изрядно попортила. Я знала все секреты странных пятен на сидении и подлокотнике. Два шкафа отделяли мое заветное кресло от большой библиотеки. Тут я могла быть дерзким пиратом, молодой принцессой, быстрой птицей. Прощай, мой маленький рай. Не знаю, когда в следующий раз я смогу побыть одна.

Снизу, до меня донесся голос Тома, личного слуги папы. Пора идти. Я заспешила вниз, повязывая чепец. У двери меня ждали мама, Том и служанка Лэсси, назначенную меня сопровождать в Лондон. Моя няня Мэри, две служанки Пэт и Салли жались у лестницы. Я бросилась к Мэри, в ее мягкие объятья.

- Держись, малышка, – прошептала она. – Все будет хорошо.

Пэт поправила мой чепчик, убрала выбившиеся светлые пряди. Салли тихо всхлипнула в фартук.

- Джейн еще спит?

- Я вчера ее еле уложила. Она выдохлась от слез, бедняжка, заснула ближе к полуночи. Я сказала ей, что ты уедешь вечером.

- Жаль, Мэри, я бы хотела видеть ее на прощание. Поцеловать в круглые щечки. Передай ей письмо от меня.

Мне не спалось нынешней ночью, но почему то вместо жалости к самой себе, мне представлялись будни Джейн серые и безрадостные. Я зажгла свечу, благо мне позволялись подобные вольности, и нарисовала ей карту сокровищ, на которой были указаны особые тайники в доме. Заблаговременно в них были запрятаны украденные на кухне сладости и маленькие подарки. Надолго не хватит, но скрасит хотя-бы первые дни без меня. 

- Бетти, котенок, ты сама бледна как тень, ни к чему тебе малое дитя успокаивать прямо перед отъездом. Ты напиши ей еще одно письмецо когда приедешь, вот и весь сказ.

Я кивнула и подошла к матери. Бедная мама! Она взяла мои ладошки в свои руки, умоляюще глядя на меня, но я была непреклонна. Я не дала ей поцеловать меня на прощание. Какой глупой я была тогда! Не могла простить ей, что она не защитила меня перед отцом, молча дав отослать меня из дома. На отца я не сердилась, он такой как есть, но обида на мать жгла изнутри. Она должна бороться за меня, а не покорно наблюдать со стороны. Как она могла дать ему разлучить меня с Джейн?

Мать не отпускала моих рук, молила о прощении. Она всегда была хрупкой, а сейчас ссутулилась и осунулась от тревоги. К тому же, я не могла не заметить темных теней под набрякшими веками. У нас одинаковые глаза, поэтому упрек и вина в них читались по особенному ясно. Ей было вдвойне тяжело сейчас: на нее давила собственная вина и моя обида. Я сдалась и крепко обняла ее. Мама, мама, ты никогда не была сильной, но от этого я не люблю тебя меньше. Ты давала нам все, что могла.

Я кивнула няне и служанкам, и вышла в морозное утро. Бледнели звезды, мое любимое время дня. Птицы еще не проснулись, а бедную Бетти увозят из дома.

До почтовой остановки мы собирались ехать в гербовой карете, подле которой дожидался наш конюх, Джек. Он с кряхтением поднял с земли сундук, наполненный моими скудными пожитками и помог привязать позади кареты. Тяжелым был сам старый сундук окованный железом по краям, его содержание было относительно скудным: всего молитвенник, смена белья, одежды и серая шляпка.

На заставе мы попрощались с Джеком и сели в почтовую карету. Я была рада, что со мной едет именно Том. Ему было под пятьдесят, он умел виртуозно завязывать морские узлы, папины галстуки и запускать воздушных змеев. Поездка в пансион не казалась ему концом света, а я так нуждалась в толике спокойствия. Том довольствовался малым, ему было спокойно у нас в доме. Ему платили меньше чем полагалось за его опыт и сноровку, но и не перетруждали. Гостей у нас было немного, хозяйство скромное. Я училась у него терпению, пробираясь в его каморку вместе с Джейн вечерами за порцией диковинных сказок. В отличие от Тома, мне всегда хотелось всего на свете и обязательно сейчас. В нашей газете мы с Джейн писали о далеких путешествиях, балах и приемах. Иногда, ночами, мне так хотелось испытать хоть толику из придуманного. Том посмеивался над моими напыщенными словами, гладил по голове и учил умерять аппетиты.



Стелла Вайнштейн

Edited: 24.09.2016

Add to Library


Complain




Books language: