Спасти Золотого Дракона - 2,3,4

Глава 17

Вели их недолго. Никаких желобов или лестниц на пути не встретилось. Несколько туннелей, пара поворотов и зал, в которых их, собственно, и вели. Сперва там показалось валинкарцам слишком темно, так как залу предшествовал ярко и щедро освещённый туннель, а там, куда их привели, горел лишь один факел, которого на столь обширное помещение было явно недостаточно.

Недлы неожиданно и резко дёрнули пленников за руки вниз, заставляя опуститься на колени. Феронд, едва коснувшись коленями камня, попытался подняться, но сильные цепкие ладони легли ему на плечи, нажимая на них всем весом поджарого недла. Гордый валинкарец постарался сбросить руки со своих плеч, но ничего у него не вышло, а неудавшаяся попытка только вызвала ехидные смешки подземных жителей. Лайгон не стал сопротивляться. Это было бы заведомо провальной попыткой: он значительно уступал Феронду в силе, а и у того ничего не вышло. К тому же маг умел рассуждать здраво и ярость была не самым распространённым и сильным его чувством.

- Смотрите и содрогайтесь! – приказал один из недлов.

Лайгон покорно посмотрел, куда ему указали, но не нашёл ничего такого, от чего он мог бы содрогнуться. Зато было, чему удивиться: недлы не поленились перетащить вниз те самые статуи, мимо которых волокли своих пленников, когда поймали. Или же у них было несколько комплектов одинаковых статуй. Маг глянул на брата, желая узнать его мнение, но тот опустил взгляд в пол и не собирался выполнять указания недлов. Лайгон устало вздохнул: привыкший побеждать во всём валинкарец взрастил в себе недюжинное упрямство и гордость, причём проявлял их даже, когда это не было ему на руку.

- Ты будешь смотреть! – злобно прошипел недл, вцепляясь в волосы Феронда и заставляя его поднять голову.

Ничего страшного валинкарец не видел, но подчиняться не хотел. Он даже попытался вырваться, за что недл дернул его в сторону и бросил на пол.

- Я смотрю, - громко заметил Лайгон. – Но пока не понимаю, что должен увидеть!

- Ты увидишь, - прошипел другой недл, отдавая команду своим помощникам.

Те подошли к статуям. В руках у каждого было по увесистому молоту. Они коварно посмотрели на пленников и принялись наносить звонкие удары по каменным изваяниям. Осколки камней полетели в разные стороны, попадая и на лежащего на полу Феронда, и стоящего на коленях Лайгона, и на самих недлов, которые получали от уничтожения статуй какое-то необъяснимое наслаждение. Маг посмотрел на Феронда, дождался, пока брат встретится с ним взглядом, и вопросительно поднял бровь. Младший брат пожал плечами в ответ. Он и сам не понимал, почему их заставляют смотреть на разрушение статуй и считают, что это должно быть для них мучительным.

Недлы старались. Они уже раскололи статую, изображающую мужчину, надвое, отчего верхняя часть с оглушительным грохотом упала на пол, чудом никого не убив своей массой. От удара она раскололась на несколько частей, причём каменное лицо осталось без левой своей части: она разлеталась на мелкие осколки. Недлы подскочили и принялись уродовать оставшиеся нетронутыми черты лица несчастного произведения искусства.

Феронд поднялся и теперь тоже стоял на коленях, с интересом и непониманием взирая на происходящее. Он рассчитывал, что Лайгон всё поймёт и потом объяснит ему, но маг, сколько ни пытался, понять ничего не мог. Он видел этих существ впервые, но они обвиняли валинкарцев в том, что те бросили их. С историей, которая была ему знакома, это не вязалось. Зачем были созданы эти статуи и почему сейчас их уничтожают на глазах у пленников, тоже казалось абсурдным.

Недлы повалили и вторую статую. Они больше не смотрели за реакцией валинкарцев. Им было всё равно, страдают их пленники или недоумевают. Обладатели светящейся серебристой кожи с остервенением лупили молотами по каменным изваяниям, хотя те уже давно превратились в осколки камней и угадать образы в них было не под силу даже тем, кто всего несколько минут назад видел, что они из себя представляли.

Наконец, они закончили измываться над статуями, побросали свои орудия и уставились на пленников.

- Ну, что скажете? – язвительно спросил страж, стоящий всё время рядом с валинкарцами.

Лайгон попытался сообразить, что лучше ответить. Что отвечать придётся ему, было понятно по взгляду Феронда, который ясно говорил о том, что сам мужчина ничего толкового не ответит. Маг прикинул, что единственно возможным объяснением, для чего их притащили сюда, было то, что им хотели наглядно продемонстрировать силу и безжалостность, намекая, что в следующий раз на месте статуй могут оказаться они. Это показалось притянутой за уши версией, поскольку эти существа не производили впечатление тех, кто способен создавать статуи, чтобы потом разрушать их. Стало быть, либо версия глупая, либо рабы у недлов всё же остались, и именно их трудом создавалось то, что эти твари могли так просто и с таким наслаждением уничтожать.

- Это чудовищно, - прошептал Лайгон и наигранно тяжело сглотнул, стараясь показать, что пережитый ужас ещё не отпустил его.

Страж дотронулся шершавыми пальцами до подбородка мага, приподнимая его лицо и вглядываясь в него с интересом.

- Жрец? – спросил он, разглядывая чисто выбритое лицо пленника и его короткие волосы, но маг не ответил, так как не знал, что лучше ответить, и потому страж, ударив его по лицу, продолжил: - Если ты жрец, то тебе не привыкать быть рабом.

- Я глашатай, - ответил Лайгон, демонстрируя покорность и смирение. – Он, - мог кивком указал на брата, так как не знал, как его назвать. – Плохо умеет говорить, и я его глашатай.

- Не лги мне! – страж ударил сильнее, на этот раз разбивая пленнику губу.

Лайгон выставил ладонь в сторону Феронда, показывая, что всё под контролем. Нельзя было позволить брату вмешаться: недл только начал понемногу прояснять ситуацию, а боль и унижение пока можно было потерпеть. Маг посмотрел на стража спокойно, и тот прошипел: