Спасти Золотого Дракона - 2,3,4

Глава 31

Дворец, к которому пришлось добираться почти двое суток, был почти таким же, как двенадцать лет назад. Мужчины задержались в пролеске, наблюдая издалека за привычной жизнью своего народа. Всё шло своим чередом. Не было ничего такого, что заставило бы думать, что отныне это враждебная территория. А если не враждебная, то скоро станет ей. Стоит только заявиться к Гринору и бросить ему вызов. С того момента все будут смотреть на них, как на предателей. Самое забавное, что эти взгляды тут же изменятся, стоит лишь убить правителя и занять его место. В голове Феронда это не укладывалось. Это ломало его мировоззрение, полностью сметая все те принципы, по которым он жил. Больше его народ не мог быть его народом, его Валинкар не мог быть его домом. Он не представлял, что будет делать, когда убьёт Гринора и станет правителем. Ему не нужен был этот проклятый трон, не нужно было уважение этих валинкарцев, которые так легко меняли свои убеждения. Сейчас им двигала слепая жажда мести, и он просто хотел, чтобы Гринор перестал существовать. Остальное не имело значения. Если бы он не мог бросить вызов – то напал бы при удобном случае. Вот только тлела ещё в его бешено колотящемся сердце надежда, что валинкарцы не такие, как говорит Илрух. Что они увидят возвратившихся сыновей Мэггона, и проявят уважение к ним и доверие к их словам.

- Мы пойдём в тронный зал, - предупредил Лайгона Феронд. – Не говори ни с кем, ни на что не отвлекайся. До захода Светила мы должны бросить вызов, чтобы не ждать лишний день.

- Вообще-то, это ты любитель поболтать с народом, - напомнил маг, и мужчина нахмурился, вспоминая себя и свои заблуждения, в которых так долго пребывал.

Они решительно вышли из перелеска и направились через поле к дворцу. Их встречали удивлёнными взглядами, тихим перешёптыванием и любопытством в глазах. Никто не решался приблизиться и что-то спросить. Грозно и мрачно смотрелись эти двое, быстрыми шагами идущие к воротам. Валинкарцы замирали и провожали их взглядами, при этом пытаясь очистить путь. Зашуганные. Раньше бы никто не стал столь опасаться даже разгневанного валинкарца. Что-то изменилось. Пропала лёгкость в общении между жителями. Они старались избегать тех, от кого могла исходить опасность. Лайгон быстро заметил связь этого с тем, что Гринор наверняка просветил всех о том, что кровь валинкарцев не священна. Теперь наверняка можно было схлопотать в драке или оказаться и вовсе убитым, если сильно досадить кому-либо.

Феронд старался не заглядывать в лица. Они все были слишком знакомы ему. Мужчина хотел оставить в своей памяти жителей такими, какими они были дюжину лет назад. Хотя бы ненадолго побыть в иллюзиях, что всё можно исправить. Да, Мэггона уже не вернуть, но в остальном можно было всё исправить. Он лгал себе. Впервые лгал, осознавая это, но не в силах позволить себе признать – как раньше не будет никогда. Это чувство впервые посетило его, и он прогнал его довольно успешно. Несчастный Феронд ещё не подозревал, что ему предстоит сродниться с этим неприятным чувством и испытывать его постоянно. Он не знал ещё так много, заходя во дворец и направляясь в сторону тронного зала.

Тяжёлые кованые двери распахнулись, и Феронд со своим старшим братом ступили на мраморный пол зала, в дальнем конце которого находился пустующий трон. Гринора в зале не было.

- Где он? – крикнул Феронд неизвестно кому, и голос его пронёсся эхом по пустому залу.

Он посмотрел на Лайгона, который уже выходил из этого помещения. Не было тут правителя. И маг считал, что незачем попусту кричать и тратить время. Он остановил первого попавшегося валинкарца, не смог припомнить имя, но обратился к нему, поскольку все так тщательно обходили мага и Феронда, что было проблематично вообще кого-то отловить.

- Где Гринор? – как можно доброжелательнее спросил Лайгон, но голос подвёл его и прозвучал как-то приглушённо и хищно.

Валинкарец смерил говорившего взглядом, в котором было удивление и страх. Маг нахмурил брови: гордые валинкарцы всегда отличались яростью, а не обострённым инстинктом самосохранения. Жалкое зрелище для мага они представляли теперь, когда боялись обидеть собеседника и получить от него сдачи.

- Правитель в это время всегда отдыхает в своих покоях, - ответил валинкарец с почтением в голосе, причём почтение это было к Гринору, а не к Лайгону.

Маг собирался направиться туда, где располагались покои его врага, по крайней мере, раньше, но валинкарец решился спросить:

- Где вы пропадали?

- Долгая история, - отозвался Феронд. – Мы расскажем. Позже и при всех жителях Валинкара. Гринор там? – он указал в примерное расположение комнаты своего бывшего приятеля, и собеседник кивнул.

Мужчина практически бегом направился к лестнице. Лайгон бросился за ним. Они преодолели ступени быстро, пробежали по коридору и остановились у нужной двери. Феронд принялся колотить по ней кулаками, выкрикивая имя врага, но тот не отпирал дверь.

- Гринор, будь ты проклят, открывай! – надрывался Феронд, принимаясь попеременно то бить по двери ногами, то пытаться вышибить её плечом. – Открывай, подлый предатель! Ты слышишь меня?

Не слышать его было трудно. Он кричал во всю мощь своего голоса, громко, отчаянно. Дверь не поддавалась, и он кричал снова, примерно то же самое, поскольку на изощрённость фантазии не хватало, да и ни к чему она была в этот момент. Мужчине казалось, что теперь, если Гринор всё же решится отворить дверь, он убьёт своего врага на месте, безо всяких условностей и традиций, без вызова и поединка. Просто придушит на месте.

Вокруг начали собираться валинкарцы. Они теснились в коридоре по обе стороны от разъярённого Феронда и стоящего рядом мага. Жители дворца смотрели с интересом, словно не понимали, что это не просто занятное зрелище, а страдания их сородича, который исступлённо пытается попасть в покои того, кто достоин смерти. Не замечая ничего и никого вокруг, Феронд не обратил внимания на то, что толпа расступилась, и Гринор смело приблизился к нему. Это был поистине смелый шаг – подойти к беснующемуся врагу, которого столько лет считал мёртвым. Маг пытался привлечь внимание брата, но без толку. Тот вознамерился вынести эту дверь, чего бы это ему ни стоило. Новый правитель Валинкара был немало удивлён, увидев брошенных им в горах валинкарцев. Он долго и пристально смотрел на них, замерев и даже не пытаясь скрыть свою обескураженность. Но потом он всё же вернул себе самообладание. Видимо, прикинул, что ничего плохого в том, что эти двое каким-то образом продержались у недлов столько лет и заявились во дворец, нет. Гринор расправил плечи и гордо поднял голову, а во взгляде появилась холодная надменность. Он обратился к Феронду пренебрежительно и сухо: