Спасти Золотого Дракона

Размер шрифта: - +

10

Впрочем, ночь прошла без происшествий, а сон оказался на пользу организму, так что весь следующий день Лайгон провёл на ногах.

Вечерело, когда едва заслышав собачий лай где-то вдалеке, пёс напрягся. Поселение было недалеко. Задрав морду, пёс посмотрел на своего спутника, но тот не удостоил его ответным взглядом, и животное без малейших зазрений совести помчалось к городу. Лайгон мысленно восхитился собакой: так ловко его ещё никогда не использовали. Пёс спас ему жизнь, чтобы он вывел его на другое поселение людей, оберегая от напастей и обеспечивая пищей, и теперь нагло скрылся. А ведь Лайгону говорили, что собаки преданные животные… Хотя, в его жизни это было не самое большое разочарование.

Лайгон и в одиночку без труда добрался до поселения, которое встретило его пустынными улицами. Было уже практически темно, окна домов светились тёплым ровным уютным светом и казалось, что там, за этими окнами, люди счастливы и беззаботны. Лайгон поймал себя на мысли, что ему бы тоже сейчас хотелось посидеть у камина, ощутить запах сгорающих поленьев, перемешанный с ароматом какой-нибудь домашней пищи. На улице было тепло, но ночная прохлада понемногу вступала в свои права, и мысли об очаге становились яркими и красочными, к тому же из некоторых приоткрытых окон заманчиво пахло чем-то съестным и явно вкусным. Лайгон не был столь уж голоден и не замерзал, но остатки человеческой сущности, которые он так и не смог заглушить в себе, вновь заговорили в нём. Он запретил себе думать в этом направлении и тихо выругался.

Вскоре мужчина отыскал таверну. Вывеска, некогда висевшая при входе, давно уже сгнила, но никто не планировал заменять её на новую, поскольку гости тут бывали редко, а местные все прекрасно знали, что именно тут можно было выпить и посидеть шумной компанией.  Сейчас от вывески остались лишь обрывки толстых верёвок, на которых она раньше весела и которые теперь раскачивались на ветру, придавая и без того унылому зданию заброшенный обветшалый вид. Но такой вид был обманчив: лишь снаружи и лишь внешне здание казалось непопулярным и забытым. На самом деле в таверне кипела жизнь, и звуки этой жизни были слышны издалека в виде каких-то залихватских песен, сливающихся с заунывными, а также перекрикиваемые чьей-то руганью и жарким спором. Лайгон вошёл в открытую нараспашку дверь и пробрался к одному из немногих пустующих столиков. Никто сперва даже не взглянул в его сторону, поскольку народу было много, и в помещении стоял непрерывный гул от голосов.

Кроме того, в таверне оказалось мрачно, омерзительно пахло потом и куревом, за столиками сидели пьяные неопрятно одетые люди. Это место словно было создано, чтобы оскорблять в Лайгоне чувство прекрасного, и всё-таки он был вынужден находиться тут. Мужчина приглядывался к окружающим, прикидывая, у кого лучше начать вызнавать про этот мир. Валинкарец обводил их взглядом, полным презрения и злобы, и понимал, что ни одна живая душа в этом заведении не достойна общения с ним.

Тем временем его заметили, и постепенно он даже стал предметом бурных разговоров. Краем уха Лайгон слышал речи о том, что люди с погибшей деревни недавно проходили через это поселение, направляясь ближе к большим городам. Но ни люди, ни большие города не были интересны Лайгону. Он должен был выяснить про наличие магии в этом мире и о тех, кому она доступна. Но вокруг не было ни одного мало-мальски толкового существа, с которым можно было бы заговорить. Лайгон уже понял, что напрасно  пришёл сюда: люди были взволнованы уничтожением соседней деревни, и потому пили, становясь от этого агрессивны и подозрительны. Лайгон с отвращением смотрел на них, на этих жалких существ, чьей волей и языками владел алкоголь. Мужчина никак не мог смириться, что в его жилах течёт кровь, роднящая его с этим сбродом. А местные завсегдатаи уже обсуждали незнакомца в открытую, не таясь, и потому мужчина не мог не слушать обрывки их речей.

- Он пришёл со стороны деревни, которую сожгли орки. Там были сильные воины, и все погибли, а он выжил... и пришёл сюда, – заплетающимся языком рассказывал один посетитель другому, указывая на Лайгона.

- Он явно участвовал в битве, вот только на чьей стороне? – косились на валинкарца с соседнего стола.

Самые смелые, двое, похожие как две капли воды, рыжие растрёпанные деревенские здоровяки подошли к Лайгону и один из них ехидно спросил:

- Ты навёл орков на деревню и сбежал. Или же нет, тогда ты настолько силён и ловок, чтобы уйти от них живым, а по тебе и не скажешь… - он скептически оглядел худощавого Лайгона и толкнул его в плечо. - Покажи-ка, на что способен! 

Природное чутьё подсказывало валинкарцу, что избежать драки при таком конфликте не получится. А для потасовки Лайгон был ещё слишком слаб, поэтому он уже прикидывал, как меньшей кровью добраться до выхода. Задача усложнялась тем, что мужчина пока попросту не знал своих возможностей без магии, настолько всю жизнь она была частью его. Он сжал свой посох обеими руками, резко встал и с размаху ударил обидчика в живот, быстро повторно размахнулся и ударил второго в область печени. Оба завсегдатая застонали, да так громко, что привлекли внимание всех окружающих.

Лайгон прошипел проклятья, расталкивая растерявшихся людей, что ненамеренно преграждали собой путь к отступлению.

 Пока все остальные ещё не включились в потасовку, Лайгону удалось отступить на несколько шагов к выходу. Но в следующую минуту на него навалились трое с весьма чётким намерением отобрать посох. Это им удалось довольно быстро: один удар пришёлся Лайгону под колено, отчего он осел на пол, убрав с посоха правую руку, а препротивнейший тип с уродливо коротким носом заломил левую так, что посох пришлось отпустить. Проклятое тело совершенно не слушалось и болело! Лайгон шипел, захлёбываясь ненавистью и презрением к самому себе. Никогда прежде он не думал, что будет ещё когда-нибудь настолько жалок, как много лет назад, когда ещё не освоил магию.



Анастасия Енодина

Отредактировано: 01.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться