Список

Размер шрифта: - +

Глава 2

Я была не права. Аня оказалась потрясной девчонкой. Первое время разговор не клеился, но постепенно она покорила меня своим чувством юмора и правильным отношением к жизни. На ее месте я бы не смогла смириться с потерей зрения.

— Наверное, мне придется лечь в криокамеру, чтобы в будущем начать самой ходить до туалета, — вздохнула она, постукивая тростью по полу коридора.

Вокруг резвились ученики средних и младших классов, норовя сбить нас с ног. Как только мы сдружились, а это произошло за неделю, то стали ходить повсюду вместе, держась за руки.

У меня появился новый друг и я была несказанно этому рада. До того момента, как над нами сгустились тучи слухов.

Они не рождаются на пустом месте. Всегда есть либо почва, либо тот, кто эту почву удобряет. Кто-то, кто желает тебе зла, и всеми силами пытается помешать тому хорошему, что произошло в твоей жизни.

Иногда кажется, что такие люди бывают только в фильмах: клишированные злодеи с высокопарными речами, в странной одежде и плохим детством. Каждый из них перенес травму, потеряв близкого родственника или любимого человека, и теперь бросает все силы на то, чтобы отомстить главному герою.

В реальной жизни такие тоже существуют, но в виде маленьких девочек и мальчиков. Поначалу было неясно, откуда поползли слухи, но мне удалось установить причину. Все началось с Паши – местного блогера[1]. Он постоянно снимает видео в коридорах, туалетах и на улице. Даже на уроках умудряется подловить учителей, чтобы те подыграли ему. Несмотря на маленький рост, Паша популярен у девушек, и у него есть постоянная подружка, с которой они уже год вместе.

Вера. В ее имени таится огромная сила, но на деле она оказалась еще одной болтливой сукой. Все они так начинают: шушукаются за твоей спиной, пакостят, просят парней помочь им в гнусном деле.

Так случилось со мной и Аней, а ведь мы не привлекали лишнего внимания. Она даже складывала трость в рюкзак – родители купили ей особую палку, которую можно легко сложить и убрать в сумку. Которая почти ничего не весит.

— Люди много говорят о нас, — обеспокоенно сказала Аня, оперевшись на мое плечо.

Она переобувала сменку, а я сидела рядом, заменяя ей опору. Эти моменты становились тихой гаванью, которой так не хватало в повседневной жизни. Рядом с Аней я чувствовала себя обычной школьницей, которая может обсудить с друзьями, что у нее с собой на обед, как правильно красить ногти и дать пару уроков флирта подружкам, несмышленым в амурных делах.

— Пусть говорят, — я прислонилась затылком к холодной стене коридора. — Тут вечно кого-то обсуждают, подумаешь.

Если бы тогда я воспринимала все это серьезнее, обратилась бы к психологу или директору, ничего этого не было бы. Но сделанного не воротишь.

— Тина, — Аня закончилась со сменкой и повернулась, — ты уверена, что мы не должны вести себя по-другому?

— Как?

— Ну, ты можешь не держать меня за руку. Сейчас многие такие жесты понимают…неправильно.

Мимо прошли девчонки из нашего класса. Они зашептались и стали тыкать в нас пальцами, хихикая.

— Если у них отсутствует интеллект, это не моя проблема! — заявила я.

* * *

Аня пробыла в классе всего месяц. Ее договоренность со школой закончилась и ей мягко намекнули, что пора освободить учителей и одноклассников от своего присутствия.

Мы стояли на крыльце и ждали, пока мама Ани подъедет к школе. Мне сильно хотелось курить, хоть я никогда этого не делала. Может, скучала по Тарасу, а, может, ситуация была совсем не радостной.

— Я поеду в Германию, — сказала Аня, — там хорошие врачи. Сделают мне операцию. На глаза.

Я молчала, глядя вдаль и пытаясь рассмотреть хоть что-то за стеной ливня. Обычный промозглый октябрь, еще один день, полный разочарований.

— Я буду звонить тебе, — Аня взяла меня за руку.

— Ты забудешь обо мне, как только вернешь себе зрение, — буркнула я, хмурясь, но руку не отдернула.

Тарас постоянно занимался своими делами, разъезжая по всяким разборкам. Ночью мы с ним разговаривали и я, успокоившись, могла ложиться спать. Однажды он не позвонит мне. Не потому, что найдет другую или из-за дикой усталости: его либо пристрелят, либо проломят ему череп.

Аня была глотком воздуха в моей мрачной жизни, но теперь и ее у меня забирают.

— Не забуду. Я приеду со здоровыми глазами и посмотрю на тебя, а потом мы будем фотографироваться! — она улыбнулась.

Нас прервал краткий двойной гудок – приехала мама Ани.

— Мне пора. Проводишь до машины?

— Конечно, — я раскрыла над нами зонтик и подвела подругу к черной Киа Рио. Открыла дверцу и помогла Ане сесть. — Здрасьте, — бросила в салон.

— Спасибо, что помогала моей дочери. Мы тебя не забудем, — пообещала ее мама.

— Я буду писать письма. Но не раньше, чем через полгода, нельзя напрягать глаза, — пояснила Аня.

— Удачи. Надеюсь, операция пройдет хорошо, — сказала я, закрывая дверь.

Машина тронулась и уехала по мокрой дороге, разгоняя скопившуюся на поверхности воду. Я сложила зонт и побрела домой. Подумаешь, дождь! Без Ани в школе теперь будет еще унылее, чем обычно…

Во дворе кто-то нарисовал разноцветными мелками классики. Иногда я прыгала по ним, чтобы отвлечься. Прыжки здорово помогают встряхнуть тело, выбить из головы грусть и почувствовать себя живым. К старшим классам я так поднаторела в этом деле, что могла исполнить целый танец по классикам задом-наперед.



Юлия Лим

Отредактировано: 03.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться