Спящая красавица. / Повелитель Снов. Книга 6/

3. Ведьма и министр

Старая карга суетилась у закопченного котелка, готовила ли она какой-нибудь лечебный отвар или отраву, но воняло ее варево отвратительно. Я сидела за прялкой, задумчиво перебирая пальцами нить. Это искусство мне никак не давалось – нить получалась то грубой и узловатой, то настолько тонкой, что рвалась сама по себе.

Старуха ругалась, обзывая меня неумехой, но я не злилась, так как привыкла к ее постоянному причитанию. Собственно говоря, мне не было необходимости работать. На еду нам хватало доходов с нашего ремесла, а наряды считались излишеством – пара суконных платьев, да несколько смен белья составляли мой скудный гардероб. Старуха же свою одежду, казалось, никогда не стирала и носила, пока она не превращалась в ветхие лохмотья. Когда дряблая кожа начинала просвечивать через все прорехи, ее “одежду” заменяла другая, уж не найденная ли на свалке, неопределенного цвета от грязи, но несколько более прочная.

Люди часто нуждались в наших услугах, но поскольку чаще всего за помощью обращались крестьяне, то платили в основном натурой: продуктами, необходимыми в хозяйстве мелочами или холстом. Горожане, конечно, предпочитали расплачиваться звонкой монетой, но заходили редко – в городе и своих знахарей хватало, да и ученых лекарей пруд пруди. Однако нет-нет, да примчится всадник на взмыленной лошади – слуга какого-нибудь помещика, и тогда в холод ли в зной, днем ли ночью, но ведьме приходится трясти свои старые кости в дорожной повозке. Господа, они ждать не любят... Ладно, еще трудные роды, горячка, перелом или дуэльная рана, а то ведь иногда, знатная леди поднимает шум из-за простой мигрени, и слуга отказывается брать капли. Оно и понятно, мало ли каких капель знахарка намешает, а ему отвечай. Другое дело привезти ведьму саму к пациенту. Не вылечишь – так отвечай головой.

Но последнее время ведьма все чаще посылает меня...

Сначала ко мне относились с недоверием – одно дело ведьма, ее все знают, больше полувека как здесь знахарничает. А другое дело: девица-подкидыш, без роду, без племени, с чужим странным именем, у которой даже и лица-то никто ни разу не видел.

Однако вскоре поселяне убедились, что бабка-колдунья успела передать своей ученице почти все, что знало. Да и моложе я, сил у меня больше. Старуха уже после одного больного, которого одними каплями на ноги не поставишь, сама потом неделю помирает. А я таких должна каждый день выхаживать. Бабка теперь все больше своими отварами промышляет, опять же зельями приворотными, иногда и ядами не брезгует, – до них среди знати особенно охотников много. Гадания тоже много энергии вытягивают. Предсказания составлять старуха меня тоже научила, только не по душе мне это дело. Хотя в шар стеклянный мы частенько заглядываем. Полезно знать, кто вскоре на огонек зайдет, чтобы подготовиться к визиту – пыли в глаза напустить бедному невеже эдаким всевидением. Чтобы тебя уважали, надо чтобы и боялись слегка.

 

 

Я задумалась за прялкой. Нить оборвалась, и я откинула капюшон со лба, чтобы поправить веретено и совершить несколько пассов для устранения разрыва.

Бабка сразу взбеленилась:

– Закрой лицо сейчас же! Дура! Скоро нелегкая к нам гостя принесет.

Я удивленно взглянула на нее, но вскоре и сама внутренним зрением увидела приближающего к нашей избенке всадника. Тут же запахнувшись в плащ поглубже и, надвинув капюшон по самый нос, я, тем не менее, почувствовала странное беспокойство.

– Не к добру этот визитер,– пробормотала старуха,– Ночь уже на дворе. Честный человек кажется в светлый день, а не прячется в сумерки.

– Может срочное что,– возразила я.

– Дык, ведь конь не спешит,– настаивала на своем знахарка.

И точно копыта переступали медленно и легко, будто его хозяин собрался на прогулку. Мы погрузились в молчание, ожидая странного всадника. Мои мысли снова вернулись на круги своя...

 

 

До чего тоскливо жить так. Годы незаметно бегут один за другим. Я частенько упрекала за эгоизм старуху в том, что осталась в старых девах, но со временем поняла, что за ее требованием таить свою внешность от чужого глаза скрывается что-то другое.

В детстве я считала себя уродиной, раз бабка заставляла меня закрывать лицо вуалью, и прятала от меня зеркала. Однажды я откровенно спросила ее об этом:

– Нет, ты ужасно хорошенькая малышка,– со вздохом сказала она,– Но необязательно, чтобы все люди знали об этом.

Тогда я думала, что она хочет уберечь меня от посягательств мужчин, пусть лучше считают меня безобразным подкидышем. Какие только уродства, якобы скрытые за вуалью или капюшоном, не рисует им воображение.

Но я не понимала, почему бы ей просто не наряжать меня в мужскую одежду.

– Это ничего не изменит, дочка,– отвечала на это старуха. С этим маскарадом одни сложности. Ладно, если бы мы странствовали по свету с каким-нибудь балаганом. Мы ведь оседлые жители, всегда на виду. Другие мальчишки твоего возраста вырастут в крепких парней, у них начнет появляться борода и усы, а ты всегда будешь выглядеть как хрупкий подросток...

Наконец, чтобы унять мои приставания по этому поводу, она наплела какую-то путаную историю, о том что, мол, на мне лежит заклятие, и что меня постигнет страшная беда, если кто-нибудь увидит мое лицо, и человека, который откроет его, тоже ждет кара, что я не только не должна показываться без вуали перед другими, но и сама смотреть на себя в зеркало.



Натали Исупова

Отредактировано: 24.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться