Сталь и шелк. Акт третий

Глава 8. Абигейл (2)

Иногда случается, что уснув после долгого, суетного дня, ты и во сне продолжаешь бегать и пытаться доделать какие-то странные дела. Причем, ты можешь на полном серьезе гоняться за собственной тенью или дописывать доклад на безумную тему “голуби и их роль в развитии пинионской техномагии”, заниматься чем угодно абсурдным, только бы не сбавлять развитую за день скорость. Именно это и случилось со мной после того, как я выпила зелье, что дал Фрино.

Тело уснуло, но разум выключаться не хотел. Разум помнил, что его ждут в Междумирье, и он старательно, отчаянно искал туда дорогу. И шел он через такие непролазные дебри моей памяти, что я и сама удивилась тому, как много помню. Какие-то полузабытые тропинки и коридоры из детства, все комнаты моего бывшего дома на Кронусе, квартира Янки, улицы Земли, подвалы академии и верхние ее этажи, красное, желтое и старое общежития – я все прошла. Мой разум связал из всего, что нашлось в моей голове, веревку для меня, как беглая невеста связывает простыни и собственные платья чтобы спуститься с балкона третьего этажа в сад и дать деру.

Но в конце-концов я все же дошла.

Междумирье выглядело странно. Лиловый, привычный цвет облаков сменился темно-фиолетовым, сизым, а кое-где магическое небо было пронизано кроваво-красными полосами. Неприветливая, пугающая картинка, совсем не тот сказочный пейзаж, к которому я привыкла. И надо всем этим, будто вишенка на торте, возвышалась она. Язва.

Я подняла голову и посмотрела вверх, на вершину облачной горы. Черная дыра пульсировала и пожирала магию. Вокруг нее змеились по небу бреши поменьше – будто ткань миров истончилась настолько, что рвалась. Язва выглядела еще страшнее, чем когда нам ее показывала Рада, будто бы всего за неделю воспалилась и разрослась раза в два. И теперь все вокруг нее портилась еще быстрее – она поглощала магию, втягивала в себя, но часть, уже зараженная, выплескивалась обратно сквозь дыры поменьше – и это было еще ужасней.

Но это было не все.  Я что-то упускала. Что-то, что я никак не могла ощутить, поймать, понять. Было что-то еще помимо язвы… но что?

Всмотревшись в разрыв, я заметила фигуру на вершине облака – светлую, на фоне этой вселенской черноты. Тощую, вихрастую фигуру Фрино, который стоял, запрокинув голову и смотрел вверх. Испугавшись вдруг, что эта гадость затянет моего парня, я поспешила к нему.

Фрино действительно стоял и внимательно смотрел на рану в небе. Он даже не услышал, как я к нему подошла, даже вздрогнул, когда я осторожно тронула его плечо.

– Откуда оно взялось? – спросил он меня рассеянно.

– Если бы мы только знали, – покачала я головой. – Знакомься – убийца магии, язва.

Сложив руки на груди, Фрино снова поднял голову.

– Почему раньше я не видел ее? – спросил он, хотя вопрос скорее был риторическим. – Я ведь провел так много времени в Междумирье. И когда был на Орне, я здесь гулял, и когда попал в академию в облаках бродил. Но… я даже этой горы ни разу не видел. Даже не понимаю, где мы находимся толком…

– Я так понимаю на самом верху, – хмыкнула я.

– Может и так, – пожал плечами Фрино. – А может – наоборот, внизу. Я не раз и не два замечал, что здесь творятся странные штуки с пространством. Можно идти по облаку почти вертикальному и не чувствовать, что ты находишься вверх тормашками. Междумирье же…

– Наверное, это я нас сюда притащила… я просто очень много думаю об этой штуке. О ней и о том, что с этим вообще можно сделать…

– Да уж, сломала ты нам романтическую прогулку, – хмыкнул отстраненно Фрино, а потом посмотрел на меня хитро. – А ведь я так хотел перед тобой повыпендриваться! Думал – покажу тебе, какие красивые вещи я могу творить здесь, в Междумирье. Но глядя на эту… это… эту дрянь всякое желание что-либо создавать пропадает. Ломать хочется!

– Ну попробуй, – предложила я, махнув рукой на язву. – Тут как раз есть одна такая большая гадость, которую очень нужно сломать. Запустить в нее своим мечом что ли...

Мы вместе с сомнением уставились на дыру в небе.

– Нет, пожалуй меч тут поможет, – хмыкнул Фрино. – Все же я неправильно выразился. Дрянь – это не то слово. Дрянь – это вещь… а это… как бы ее обозвать. Дыра?

– Язва, – заключила я.

– Рана, – согласился Фрино.

– Пробоина в коже мира? – предложила я.

– А что тогда это за гадость вокруг нее? – неопределенно помахал рукой Фрино. – Гной? А эти, что поменьше?

– Может, загноение привело к открытию других язв? – предположила я.

– Да, только вот из ран кровь обычно вытекает, – поморщился парень. – А эта – какая-то неправильная, засасывает. Зачем? Чтобы вылечиться?

– Фрино, – удивленно уставилась на него я. – А что, если… как бы сказать… мы – внутри? Ну то есть Альянс – это тело, магия – это кровь, а язва – это рана? Или не рана, а болезнь?