Сталь и шелк. Акт третий

Глава 21. Яна (1)

Я задумчиво перебирала всякий мусор – скрученные корешки магических растений, перья и когти птиц, клыки и клочья шерсти зверей. Остатки органических материалов для создания артефактов Эйнар бессистемно  закидывал в ящик стола, и теперь попросил меня найти в этой свалке стебель белой чернильной розы, который “вроде бы, наверное, где-то там был”. Под благозвучным названием скрывался воистину уродливый цветок с нижних ярусов Эквариуса, но его сок обладал забавным свойством “оживлять” почти любые пятна грязи и заставлять их менять форму. Чаще его как очиститель использовали, но у Эйнара промелькнула идея, как при помощи него усовершенствовать скопированный хранительский артефакт.

Моего же энтузиазма хватало только на механическую помощь.

Признаться, при всей моей любви к артефакторики, это дело мне за последние дни осточертело. Мы по полночи сидели в мастерской. Эйнар над глазом для Фрино работал, я – над подарком для Эби, и вместе – над  бумажками для переписки. Листок, который Альбо стащил из комнаты Ярэна, действительно хранил в себе всю информацию, нам оставалось только ее извлечь и осознать. И если первое мы решили простым копированием и обзавелись теперь пухлой стопкой писем, то второе вызвало трудности.

В отличии от красноречивого Льва, Ярэн в своих сообщениях был предельно лаконичен, использовал кучу непонятных аббревиатур и сокращений. Еще были имена – мне не знакомые вообще, а Эйнару и периодически присоединяющемуся к нам Альбо – знакомые где-то на четверть. Но я на всякий случай все их выписала и насколько могла в табличку заносила: кто таков, на чьей стороне, факты из биографии, вроде зависимости от молока эквариуских полосатчатых буйволов... Этих самых фактов здесь больше всего и было. А когда я в секундном помутнение рассудка пробурчала, что нафиг их собирать, то Эйнар одним взглядом обозвал меня недалекой женщиной и прояснил, что это и есть самое важное. Ибо инфа для шантажа и манипуляций.

Это-то понятно, но... Будто бы оно нам надо было! Мне и Льва с лихвой хватало. Льва, чертова Хранителя (пусть официально и бывшего) который знал, что мы с Эби не в своих телах.

Оказывается, Ярэн все же успел черкануть пару строк своим друзьям, прежде чем провалился с концами в другой мир.

“Я.Р. ⇆ А.Р. из-за Р.Т. Предъяв.обвин. в з.м. Захват. Выход блок. Организуйте визит. Жду”

Не дождался, бедняга. Почему – неизвестно, ведь ответа на последнее сообщение мы так и не нашли. Я даже подумывала – а вдруг мужика просто взяли да кинули, но заранее решила не обнадеживаться...

Как бы там не было, мое общение со Львом проходило в совсем другом формате. У нас было негласное соревнование, кто больше напишет пространных любезностей и при этом сообщит минимум полезного. В эпистолярном жанре я упражнялась с помощью Эйнара и от имени Эби – якобы Яна подруге письмо показала и та все в свои руки взяла. Хотя все это было игрой “я знаю, что ты знаешь, что я знаю, но все равно делаю вид, что не знаю”.

Эби, кстати, к моей непреодолимой тяге к Хранителям отнеслась со странным безразличием. Она больше грустила из-за того, что Бруснику все же увезли на Эквариус. К тому же, кажется, она еще и винила в этом себя.

– Яна, – прошипел Эйнар – он уже привык называть меня наедине настоящим именем. – От своего кислого вида у меня портится укрепляющий раствор!

– Ну конечно, – фыркнула я, выуживая наконец нужный стебель и бросая его через стол Эйнару. – Ты используешь модификацию, которая от эмоционального состояния не зависит...

Однако, от мыслей про эмоции я еще больше скисла.

Эйнар – бесстыжая зараза. Он взял и вплел себе в волосы еще одну бусину – маленькую, белую, почти незаметную. Артефакт, что намертво блокировал мой кулон с блэртелитом. Он вовсе не был мощнее, просто Эйнар заранее обо всем позаботился, оставил себе лазейку, крохотный изъян, еще когда мне помогал с камнем. Это было... разумно, предусмотрительно, в чем-то и справедливо… но почему-то чертовски обидно. Мне было так странно, так пусто от того, что я не чувствовала его эмоций.

Я спрашивала его, чего это он вдруг решил скрытничать, подкалывала, намекая то на предательство, то на новую вспышку влюбленности, которой он не хотел меня ранить. Но в ответ слышала лишь ехидные отмазки. Может быть стоило прекратить ему доверять? Эйнар слишком много знал, и воплощением невинности не был от слова совсем…

– Ты о Бруснике переживаешь? – попытался предположить Эйнар, то ли притворяясь слепцом, то ли действительно не осознавая глубину моего раздражения на его поступок.

– Ну, о Бруснике я переживаю… но так, по-злобному…

Когда я узнала о предположительных причинах ее болезни, то мне не сочувствовать больше хотелось, а нецензурно ругаться.

– Мне не понять, как можно было ставить на себе эксперименты ради того, чтобы понравится парню! Если не нравишься такая, какая ты есть на самом деле – пусть валит лесом! И братец твой названный тоже хорош, довел человека…

– Она сама себя довела, - возразил Эйнар. – Хотя я с пониманием отношусь к желанию быть красивой… Нужно уметь меняться.

– Нужно уметь думать.