S.T.A.L.K.E.R. Гробовщик -2 "Девочка ищет отца"

Размер шрифта: - +

Часть вторая. Семь дней недели.

 

1. День первый – четверг. Встреча.

 Ясное дело, если не крайняя нужда, ночью сталкеры не бродят.

 И уж коли застанет темнота в деревне, укроются охотники за артефактами в доме покрепче, а придётся ночевать на открытом месте - разожгут костёр. Но и в том, и в другом случае, не спят вповалку. Дежурят по очереди.

 Бывалый сталкер сидит себе спокойно, иной, так даже песенки себе под нос бормочет. Знает, буде какая опасность – услышит и так.

А вот новичок – отмычка прыщавая, в оружие вцепится, глаза выпучит, уши растопырит. И сам издёргается, и другим спать не даст. А всё потому, что слушает он ночь в Зоне. А она шумная. И чудится ему – не «Электра» аж шипит от электричества, которого вокруг неё, хоть ведром черпай и не «Трамплин» похлопывает, будто в ладоши тихонько аплодирует. Нет. Это кровосос сопит, принюхиваясь к запаху живой плоти, это излом костёр завидел, и теперь хромает на свет сталкерская погибель. А уж если взвоет невдалеке какая тварь, вроде «слепого пса» или хрюкнет в окрестностях «чернобыльский» кабан, то тут и вовсе – вся храбрость напускная из салабона вон. Завопит, всех перебудит, ну и натурально получит по уху. Чтобы не мешал спать тем, кто его, может, завтра из аномалии вытаскивать будет.

 Потому и говорят старики: первое везение для новичка в Зоне - это правильный напарник. Не из тех скотов, что нарочно своих отмычек в аномалию пристраивают. Чтоб не делиться. И не из тех, что, как в рот воды набрали, только морщатся презрительно, глядя на потуги очередного бедолаги постичь Зону самостоятельно.

 Нет, встречаются ещё неспесивые да разговорчивые бродяги, которым не в ущерб объяснить, что боятся местные твари, как и любая живность открытого огня, а кровосос предпочитает нападать на одиночек. Да и яркого света он не любитель. Излом же и вовсе никогда сразу не нападает. Поздоровается, к огню попросится присесть. Бывалые сталкеры рассказывали, что, случалось, и вовсе - миром расходились. Посидит излом, погреется, да и пойдёт себе дальше по своим делам изломовым. Антон Борода клялся, что такой вот сморщенный старикашка в шинели до пят в благодарность за пару глотков «бырла» указал ему старую захоронку.

 Тройка, ведомая Сорокой – невысоким одноглазым сталкером, у которого на левой руке не хватало по два пальца, не успела засветло дойти до Южного. Все расчеты порушила банда мародёров, обстрелявшая их этим утром. Отбиться отбились, но Юрку Воробья ранило по касательной в голову. Сделали повязку, но там, похоже, ещё была и контузия, потому что сам идти он не мог, шатался, да и говорил, с трудом выговаривая слова. Что делать – пришлось его на себе тащить.

 До бара с его мутным пойлом и девочками на втором этаже, а главное – до покоя и безопасности, оставалось каких-то пять километров, когда солнце упало за лес, и тень накрыла группу, будто покрывалом. Как не спешили, а в Петриковичи вошли, когда окончательно стемнело. Стали на ночёвку в одном из дворов, но не слишком близко к просевшей хате. Во-первых – не наделать бы пожара. А во-вторых, вдруг, именно сегодня ей вздумается окончательно развалится. Случаи бывали…

 Развели костёр. Попили чай, сменили у Юрки повязку.

 Первым дежурил сам Сорока. Сидел, курил, в костёр поплёвывал. Прикидывал, сколько «гринов» им отвалят за жменю «Радуги». Раньше платили поштучно, но неделю назад говорят, что стали брать на вес. А тут еще  и две «Батарейки», которые так и не удалось зарядить. Сутки пролежали в «Электре», а толку – ноль.  А ради них Саня Шкет, третий член их команды, чуть в бродячую «Мясорубку» не вляпался. Чудом разминулся. И что теперь с ними делать? Врядли удастся втюхать Загребайле. Сорока так и представлял себе, как этот лысый боров оттопыривает толстую нижнюю губу и брезгливо морщится. Потом сквозь зубы цедит, что, мол, на кой хрен они мне незаряженные? Группу что ли из-за них до ближайшей «Электры» посылать? Вот сам и иди. А как зарядишь – милости просим.
 Так что, выходит, всего и навара с ходки - «Аленький цветок», да  и тот какого-то нездорового ржавого цвета. Затраты окупятся – и то ладно.

 Сорока чертыхнулся. Вот почему так? Полгода уже Зону топчет, а все деньги, которые он мечтал тут загрести – как песок сквозь пальцы.

 Как удачный поход, так мародёры подстерегут или напарники скрысятничают. А если случится чудо и успеет он, Сорока, хабар в «грины» перевести, так пропьёт большую часть в баре и не вспомнит на утро с кем и сколько. Другие по слухам вон – на берегу моря виллы покупают, а у него как была  дыра в кармане, так и осталась.

 Только и успокаивало, что не один он был такой. Попадались бродяги, которым совсем туго пришлось.  Не тем новичкам, что в первой же ходке сгинули. Им, считай, еще повезло. А вот которые вернулись из похода за счастьем или достатком несчастными калеками – вот им что было делать? Куда деваться? Кому они безрукие, безногие, а-то и больные странными болезнями, нужны были? Разве что палачам с Янтаря. Так и там не всякого брали.

Слух Сороки вычленил из ночных шорохов и скрипов умирающих деревенских хат  звук шагов. Сталкер выбросил из головы все мешающие мысли, насторожился,. Шаги не стихали, приближались.

 Сорока толкнул ногой Шкета, который тут же открыл глаза, протёр лицо, будто убирая остатки сна, посмотрел вопросительно. Сорока, поднял кверху указательный палец, мол, слушай. Сам в это время достал из кобуры на поясе верного Стечкина, но с предохранителя снимать пока не стал. Потому, как шли открыто, не сторожась.  Подсвечивали дорогу фонариком. Наконец, две фигуры появились со стороны Южного. Застыли на границе света и темноты. Шкет демонстративно скрипнул курками своего обреза.



Горан

Отредактировано: 18.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться