Стальной Аид

Размер шрифта: - +

Глава 26

С того момента, как робот, наконец, затих, прошла, как мне показалось, целая вечность, когда, наконец, Тоби шевельнулся и открыл глаза. Я встрепенулся.

- Ты что-нибудь помнишь? Как меня зовут?

- Саймон? Как... - он поднял голову и начал удивленно оглядываться.

Я закрыл лицо руками. Тоби жив! Настоящий Тоби, Тоби-личность. Я провел руками по лицу и посмотрел на друга. Однако, ощущение, будто мое сердце сжато, словно бы тисками, никуда не делось. Я посмотрел на затихшего робота, лежащего рядом, на полу, и отвернулся.

- С тобой все в порядке? Выглядишь, как будто... - Тоби проследил взглядом, куда тянутся провода от его шеи и груди и осекся.

Я поднялся на ноги и побрел к разбитому источнику. Предыдущие полтора часа были, наверное, самыми долгими в моей жизни. Робот все просил его пощадить, отпустить, называл меня добрым месье, пока не затих окончательно, оставив в воздухе только тягучую тишину.

Я подошел к истлевшему трупу в углу и присел рядом. На нем даже сохранились ветхие остатки одежды, похоже, это было что-то роскошное, вроде бархатного камзола с кружевами. От одного лишь дуновения одежда рассыпалась в пыль на ветхих костях. Сколько лет назад умер хозяин этого места? Был ли он таким же добрым месье, как я? Да нет, куда уж добрее...

- Может быть, я смогу починить его.

Я обернулся. Тоби стоял на входе в источник.

- Возьмем его с собой, я немного поработаю над ним, возможно, удастся зарядить его на Персефоне... - Тоби сделал неопределенный жест.

Я поднялся на ноги и кивнул.

Молча мы погрузили покалеченного робота в лодку, и отправились наскоро обыскать станцию в поисках чего-либо полезного.

Теперь, когда все уже закончилось, я мог более внимательно осмотреть это странное жилище. Станция была совсем небольшая, крошечная, если сравнивать с родной станцией Тоби или, тем более, с Аидом. И все же в каком-то смысле Аид рядом с ней выглядел бедно. В свете фонарика поблескивала позолота, сиял полированный белоснежный мрамор, перламутр, шелк, какое-то необычное темное дерево... Такую прихотливую отделку я мог увидеть разве что в игре. Однако, среди всей этой роскоши мы не нашли практически ничего полезного: системы хранения и выдачи были обесточены, так что все, чем можно было бы пополнить припасы, давно истлело. В свете дня, пробивавшемся сквозь припорошенные пылью выпуклые стекла, убранство купола выглядело особенно величественно. Но под высоким стеклянным сводом, у подножия белых мраморных колонн, царил невообразимый беспорядок. Казалось, будто среди всей этой роскоши жило какое-то животное, или, по крайней мере, вконец опустившийся человек.

- Здесь ничего нет, - сказал Тоби, наскоро осмотрев просторную залу под куполом.

Напоследок я прихватил планшет с небольшого столика у входа — мой собственный уже дышал на ладан, и ему не помешала бы замена.

В молчании вы выехали из этого странного дворца и поплыли вперед, в сторону Персефоны. За моей спиной безжизненно покачивал головой причудливый робот. Я отвел глаза и уткнулся в планшет. На удивление, на нем было совсем немного информации, а в списке последних открывавшихся файлов значилась только одна папка «Наблюдение». Это было единственное, что открывал хозяин станции последние несколько месяцев своей жизни. Я открыл папку, и передо мной поплыли ряды однотипных фотографий — с каждой на меня смотрело лицо — несколько надменное, с правильными чертами. Определенно, это и был хозяин станции. Хозяин станции фотографировался раз в год. Фотографий было очень много. Я бы даже сказал, слишком много — почти под двести. И везде — почти не стареющее лицо. Я прокрутил иконки-превью вниз и вернулся к началу списка.

- Как можно прожить двести лет, и почти не постареть?

- Совершенная медицинская система, - пожал плечами Тоби.

Я открыл первую фотографию и принялся листать их. С первых изображений на меня смотрел холодный, цепкий взгляд, у хозяина было умное, хотя и надменное лицо. Сначала изменения не бросались в глаза, но с каждой фотографией лицо хозяина неуловимо менялось — лоб становился тяжелее, щеки пухли, глаза словно бы терялись под набрякшими бровями, становились мутными, взгляд делался все бессмысленнее, лицо как-то странно деформировалось, оплывало... С последних фотографий на меня смотрел не то мистер Гиена, не то мистер Сквирелл из моего сна. Фотографии отображали весь процесс деградации. Похоже, он предпочел умереть, чем дать этому процессу завершиться. Я коротко глянул на Тоби.

- Ты помнишь, какими были люди на твоей станции?

Не отрывая взгляда от дороги, андроид кивнул.

- Взгляни.

На планшете, который я держал в руках, всплыла новая папка. Странный холодок пробежал у меня между лопатками, когда с первой фотографии на меня уставился мистер Тайгер. Воспоминания из снов всегда бывают размытыми, зыбкими, но сейчас я мог поклясться, что в своем странном сне я видел именно его. Здесь же были и мистер Гиена, и мистер Сквирелл, и несколько других. Все — с деформированными, искаженными лицами, со странными деформациями тела, болезненные и одутловатые.

Я отложил планшет.

- Ты отклонился от курса на сто пятьдесят километров, - заметил Тоби, - теперь мы не доедем до Персефоны.

- Что-нибудь придумаем.

Тоби помолчал несколько мгновений, видимо, собираясь с мыслями, и снова заговорил:

- Почему ты не последовал инструкциям?

- Ох, заткнись, Тоби! - со злостью ответил я, - Заткнись, и никогда так больше не делай. И перестань ценить свою жизнь ниже моей.

Тоби покачал головой:

- Но ведь она действительно важнее. Я просто андроид, а ты — последний человек. По крайней мере, последний из виденных мной за последнюю сотню лет. Это значит, что если с тобой что-то случится — возможно, перестанет существовать и человечество.



Сергей Соболев

Отредактировано: 29.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться