Станция

Размер шрифта: - +

21.

Станция приходит к ней в снах.
Белоснежной глыбой, монолитом, камнем –Элис видит её даже четче, чем видит каждый рабочий день, поднимаясь по светлым ступеням.  Запрокидывая голову и щурясь от яркого солнца, отраженного в куполе – Элис смотрит, и глаза её слезятся от света. Станция огромна – и взгляд Элис тянется всё выше, и выше, голова кружится – но не кончаются её белые стены. Иначе, чем рутиной, больше – и она чувствует себя крошечной песчинкой у Её стен.
Стены Станции нерушимы.Стены Станции трещат.
Сперва Элис кажется – это раскаты грома, далекие, не видимые за Её светом – но небо чистое, и она чувствует, как дрожат под её ногами камни. Огромные глыбы ступеней, мостовая вокруг – словно гул идет от земли, вибрацией отдается в ногах, в костях - и мелкие камушки подпрыгивают от дрожи. Элис смотрит на них, непонимающе, оборачивается – и видит, как дрожь Станции разносится по деревне. Корнями дерева, сетью сосудов – волнами она идет вдаль, становясь сильнее, разрушительнее – вспарывая мягкую землю.
Выкорчевывая деревья, переворачивая постройки, оставляя поломанные бревна вместо домов – домов, которые Элис могла бы назвать именами, переворачивая кверху корневищами поля, раскрывая еще не созревшие посевы – Станция рушит всё, что связано с ней во всем мире вокруг деревни, всё до самой ограды. Всё, кроме неё – словно Элис никогда и не была живой. 
Она смотрит словно с высоты, легко видя всю деревню – то, что осталось от зданий, и школу, и университет, и знакомые магазины, и свой дом, и дом родителей у самого леса – и даже сам лес, стеной закрывающий всё до самого горизонта. Огромный, разросшийся – словно Станция стояла бы высокого, так высоко, что от её подножия можно видеть весь мир. 
Элис не видит ни живых, ни зараженных – ни одного человека не бежит по дорожкам, спасаясь от дрожи земли, ни одна птица не взлетает в воздух, испуганно вереща, ни одного зверя, ни одной рыбы в далеком озере. Словно всё в мире мертво – мертво, и Элис телом чувствует дрожь – иначе, словно сама часть земли, и дрожь проносится внутри неё и гаснет, не ломая. Камешки осыпаются со сводов Станции, падают вокруг – и Элис делает шаг назад, и свет купола слепит. 
Стены вокруг дверей идут трещинами – под слишком сильным давлением, не выдерживая натиска. То, что внутри, заставляет камни дрожать. Что-то рвется наружу, неистовое, яростное, и гром, который чувствует Элис – гром раскатами звучит изнутри Станции, низким грохочущим рыком. То, что внутри, заставляет трещинами идти нерушимые глыбы ступеней. Парадные двери– массивные, кованые двери высотой в трое взрослых мужчин распахиваются с хлопком, как тонкие деревяшки – и из дверей Станции вываливаются зараженные.
Кишащей черной массой, полной ртов и глаз - мешаясь друг с другом; люди и звери и существа, которым Элис не знает названия – они текут черной рекой, прорвавшей плотину, они бегут древними рабами, убившими господина, и она не может различить где начинается одно и начинается другое тело, как не может отличить живых от зараженных.
Каждый из них бежит к ней. 
Рука её сама дергается в защитном жесте – рефлексом, прежде мысли вбившимся в руки: раскрытой ладонью ко лбу и к груди, прося о снисхождении, милости Станции, которая сыпется к её ногам, милости у белых камней, которые не могли ничего о ней слышать. Зараженные бегут мимо – мимо, не хватая её, словно не замечая, и потоком её окутывают их тела; слизь и гниль и запах травы. Крик встает поперек горла, Элис давится им, задыхаясь, и, ей кажется – она слышит, как хрустит камень – трещинами, разбегающимися от распахнутых дверей Станции. Трещинами, распарывающими нерушимые стены, и за белизной Её камня Элис видит лишь тьму.

Той водой, что всегда точит камни.



Ксения Ветер

Отредактировано: 18.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться