Старая эльфийская сказка

Размер шрифта: - +

Глава 20

И снова туда, туда, где все и началось! Отчего-то казалось, что это странное, страшное и священное место отчаянно звало, влекло к себе Ночного Терновника так, словно не израненный мальчик нуждался в древнем колдовстве его темной воды, а наоборот.

Все все больше Ночной Терновник задумывался о тревожащих его с самого детства снах, о том, кто были те Эльфы, что зазывали его под темные лапы елей, поближе к заброшенному колодцу, и не находил ответа. Но больше всего его теперь угнетало то, что с пути его, словно почуяв неладное, исчезли все звери, даже днем крохотные птички умолкали, стоило лошади Ночного Терновника ступить на тропу рядом с их маленькими гнездышками. А ведь днем в седле была Гурка!

И это было странно и страшно.

Гурка от волнения не могла спать; она глядела на притихший испуганный ночной лес глазами своего возлюбленного и видела, как прочь уносятся даже светляки, и белый пес зря рыщет в кустах, выискивая добычу. Все лесные обитатели были надежно упрятаны, ушли от тропы прочь, были укрыты лапами елей, словно дети руками родителей.

— Лес не хочет отдавать никого, — горько заключила Гурка.

— Или источник не хочет того, кого лес согласен отдать, — ответил Ночной Терновник. — Ему нужен особый дар.

Внезапно собака, до того молча бегающая в темноте, залаяла. В ее голосе были злость и страх, и сердце ночного Терновника дрогнуло.

— Лес отдает нам того, кто хочет источник, — прошептал он.

Громкий грозный рев пронесся над испуганным притихшим лесом, с визгом выскочил белый пес из кустов, трусливо прижимая уши, и Ночной Терновник соскочил с коня, нервно заплясавшего под ним.

Он пошел на звуки, доносящиеся из темноты, тропа вывела его на прогалину в лесу.

Небольшой холм, поросший бьющейся под порывами холодного ветра жесткой сухой травой, присыпанной снегом, весь окруженный лесом, был ярко освещен луной, и под ее ослепительно-белым серебряным диском стоял прекрасный олень, огромный зверь с черной блестящей шкурой, с белой, как снег, грудью.

У него были большие ветвистые белые рога, словно высушенное дерево, на котором дожди и время нарисовали причудливые желтоватые узоры. Они были так огромны, что россыпи бледных звезд в темном небе казались листвой на них. Его лоснистый мех был покрыт каплями ночной росы, вспыхивающей в лунном свете бриллиантовой россыпью, пар белесыми клубами валил из огненно-алых ноздрей. Он поднял к звездному небу голову и вновь огласил притихший лес своим грозным ревом, а затем обернул взгляд своих огромных глаз к замершему перед ни на тропе охотнику.

И зрачки его блеснули зловещим рубиновым блеском.

— Лесной злой дух! — пискнула Гурка. — Это о нем говорили! Это тот, кто нужен источнику!

Ночной Терновник не ответил; медленно он вынул стрелу из колчана, глядя в глаза зверю. Но не успел он и коснуться тетивы, как могучий зверь сорвался с места и одним прыжком скрылся в чаще лесной.

— За ним! — выкрикнула Гурка отчаянно. — Это он! Он нужен нам!

Свистом Ночной терновник призвал собаку и пустил ее по следу ускользающей добычи, и верный пес, ощетинясь и рыча от страха, дрожа всей шкурой, все же пустился на поиски.

Теперь лес словно ожил; задышал, задвигался, распуская отвернувшиеся было от лесной тропы в страхе ветви. Ночные насекомые, светляки, проснувшись от зимнего сна, роями облепили деревья вдоль тропы, по которой бежал Терновник, преследуя оленя, а самые отважные ночные птицы метались над рогами убегающего зверя, словно призывая охотника.

Сильные ноги быстро несли оленя, и он бы сотню раз мог ускользнуть, убежать от Терновника, если бы не останавливался изредка и не оборачивался, словно проверяя — а преследует ли его отчаянный смельчак, не боящийся духа ночи?

Но Ночной Терновник не отставал. Привыкший к погоням, он бежал вслед за зверем, словно обезумев, ослепнув, оглохнув, и напрасно Гурка кричала и плакала, убеждая его, что хитрый зверь заманивает его куда-то — он не слышал.

Потеряв из виду зверя, Терновник остановился, переводя дух, и тотчас же олень выскочил на него из мрака, рогами поддев лук и вырвав его их рук охотника, сильным ударом грудью сбив Терновника с тропы. Оглушенный, тот покатился в подлесок, а рядом по белому снегу скакал олень, рогами расталкивая хлещущие ветки.

Избитый, растрепанный, Терновник выкатился из пышных кусов и попытался подняться на ноги, вытаскивая нож. Он все еще горел желанием убить страшного зверя, и хотел расправиться с ним как обычно расправлялся с прочей своей добычей. Но олень, вновь вынырнув из мрака, распуская холодный туман на ленты рогами, налетел на юношу и вышиб из его руки и это оружие. Нож улетел в жесткую желтую траву, торчащую колким ежиком из-под снега, и потерялся, а хитрый зверь отскочил прочь, словно опасаясь, что беззащитный эльф накинется и голыми руками разорвет ему горло.

Впрочем, наверное, так и было бы. Ночной Терновник, несмотря на ноющую боль в теле, вновь упрямо поднялся, переводя дух, и упрямо глядя в горящие, как угли, глаза лесного духа.

— Можешь не выставлять свои рога, — выкрикнул он, пошатываясь на ослабевших ногах. — Я все равно вырву твое сердце и отдам его источнику! Даже если ты заманишь меня в свое нечистое логово, и там меня встретят темные друиды и колдуны — вы не сможете остановить меня! Мне нужна жертва для источника, и я ее принесу!

Словно отчаянный волк, огрызаясь и едва не рыча от ярости, набросился Терновник на оленя и ухватился крепко за выставленные вперед острые рога, стараясь пригнуть голову животного к земле. Эта борьба длилась совсем недолго, Ночной Терновник не смог совладать с огромным зверем, и олень, мотнув головой, отшвырнул своего противника далеко в бьющуюся на ветру траву, в мертво мерцающий неглубокий снег.

— Я все равно убью тебя...



Константин Фрес

Отредактировано: 06.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться