Стать эльфом, но остаться человеком

Размер шрифта: - +

2. Добро пожаловать на магический остров

Не знаю, как долго носило меня по волнам беспамятства, крутило, бросало, нещадно било о скалы. А может не о скалы, а о стены... О стены собственной бренной скорлупы. От таких ударов любой срок покажется вечностью.
   
Глаза слезились, кожа горела, спину ломило так, будто жизнь играла моими бренными костями в кости. Хотелось стонать, кричать, выть, выходить из себя до окончательного разрыва связок. Но увы, по причине утерянного голоса, на этот раз не кричалось, не плакалось и не вылось. Будто горло кто кляпом переложил. Ужасный ужас!
   
Как вдруг из ниоткуда — навязчиво и неумолимо — в подкорку проник натужный механический рокот, осторожно поманил сознание за собой, потом уже силком выволок наружу, дунул страхом в глаза и предательски бросил. 
   
В первую секунду новый мир показался палаточно белым и не менее угрожающим, чем предыдущие застенки.
   
Неужели опять? Не надо! Не хочу!
   
Затрепыхалась душа мотыльком под плафоном, заметалась, зарябила, засучила мыслями, как ногами. Жизнь неожиданно показалась пусть не беспросветной, но жестокой.
   
Может быть именно поэтому, ещё не успев ничего толком разглядеть а, если честно, даже не пытаясь разглядывать, моя утомлённая новогодним приключением трусливость зажмурилась покрепче, скукожилась потуже, изо всех сил игнорируя сам факт возможного, но не желанного воскрешения.
   
Мамочки! Спасите! Не хочу! Скорее заберите отсюда обратно! Не кладите к  живодёрам под нож! Не бросайте к извращенцам под скальпель. Уж лучше быстрая смерть, чем вечная жизнь под опытами, — и дальше по знакомому сценарию ещё в детстве само-изобретённой молитвы. На что только не подвигнет греческий пантеон,  с легендами и мифами, — Пожалуйста, боги и герои! Услышьте! Прошу! Пошлите — куда без разницы, хоть пешим, хоть конным ходом, хоть на щите, хоть под щитом, но только не к садистам под скальпель и только не к мучителям под шприц. В свою очередь обязуюсь, обещаю и даже клянусь молча принять в замен любую гадость. Только не эту! Пожалуйста! Хорошо? Значит договорились? Хлопаем по рукам и открываем глаза?"
   
Заключив таким образом с вершителями судеб краткосрочный      устный  односторонний договор, моя чрезмерная наивность глубинно в него поверила, результатом удовлетворилась, морально подготовилась, внутренне насторожилась и в который раз опасливо разлепила ресницы.
   
Сейчас поглядим, что тут и как... Выглянем за дверь на дину носа, чтобы в случае неожиданной опасности побыстрее её захлопнуть. Без угрозы любопытству и носу.
   
Выглянула называется! Лучше бы слепо лежала, дура отчаянная! Обменяла по глупости палату на салон самолёта! И бандитов нет поблизости, чтобы попросить пристрелить. Летать-то я пожалуй ещё сильнее боюсь, чем в полном сознании ложиться под опыты.   
   
Стерильно белый салон был под завязку забит пассажирами. Кто-то храпел, кто-то постанывал, а лично меня замутило, поскольку летать боюсь, причём до предсмертной дрожи, той, от которой язык прикусывают, а потом заглатывают.
   
— Помогите! Спасите! Дайте сойти! — расчищая себе путь локтями и коленками, я попыталась пробиться с места у окна — тьфу ты! иллюминатора к проходу между рядами. 
   
Плевать, что летим, главное — скоро сядем, и этот счастливый момент лучше встречать у выхода, чтобы опять не промахнуться. 
   
Эх, если бы не злосчастный ремень, каким-то злодеем застёгнутый, я действительно успела бы к высадке и ещё много чего прочего успела бы. Но на этот раз оказалось — не судьба. Прежде чем непослушные пальцы расцепили проклятый ремень безопасности, самостоятельно выходить стало поздно. Поскольку самолёт, подозрительно клюнув носом, по-гусиному завалился на левое крыло и стремительно пошёл под уклон.
   
В ушах загудело, в глазах потемнело и что-то жизненно-важное затрепыхалось внутри, норовя выскочить. Но ещё до того, как это случилось, нас встретила жёсткая тёрка посадочной полосы, ударив коленями под дых. Диафрагму сдавило, зрение пригасило, потом хлопнула межсалонная дверь и появились они — крепкие парни в комбинезонах хаки.
   
Загремели подошвами ботинок, пробежали между рядами, отворили люк, заорали наружу пронзительно, подчёркивая серьёзность автоматными очередями:
   
— А ну, уродцы, не подходи! Нам всё равно, кого порешить из вашей братии! Отошли и не мешаем выгрузке! Эй, ребята, давай! Тащи подопытных наружу! Пусть с новой родиной познакомятся! Им тут теперь здесь век куковать.
   
Подчиняясь команде, амбалы похватали всех подряд и, особо не церемонясь, выкинули за дверь. Кому повезло меньше, кому — больше, а некоторым удачливым подфартило прилюдиться на общую кучу.
   
За что отдельное спасибо богам и героям! Не очень-то хотелось быть раздавленной. А так лежу, наслаждаюсь, вдыхаю ароматы, ощущаю тепло, а конкретно темечком — приближение солнечного удара...
   
Зачем, спрашивается, всю жизнь мечтала об отпуске в жаркой стране? Сбылась, называется, мечта идиотки. Тут бы поплакать, мешки слёзные подчистую высохли. 
   
Короче, лежу, ветошью прикидываюсь, мрачно рассуждаю о бренности жизни.
   
Когда последний отзвук реактивных двигателей истаял вместе со страхом вдали, а проснувшееся любопытство резво садануло под рёбра, намекая, мол, хватит разлёживаться, я чуть приоткрыла левый глаз и тут же резко его захлопнула, напряглась, сосчитала до трёх, вдохнула, выдохнула и решила осмотреть мир по второму кругу, в слабой надежде, что хоть теперь всё встанет на свои места. Не встало. 
   
Высокое небо парашютом развесилось над головой, будто зацепившись за ветви экзотических деревьев, где-то за кадром щебетали ополоумевшие птицы, радуясь солнцу и теплу, а из ближайших зарослей с носилками наперевес выбирались какие-то люди. Смело выходили, без оглядки, явно уверенные, что сила теперь на их стороне. Дикие, загорелые, все, как один, — бородатые, в разномастной, видавшей лучшие годы, одежде.
     
— А ну, держи её за плечи, а я ухвачу за ноги, — гаркнул один из бородачей, направившись ко мне, ловко вцепился в незащищённые лодыжки и уже действительно собрался приподнять.
   
Признаюсь сразу, до того момента я активно притворялась бессознательной, как и весь пассажирский люд. Но от такого наглого кульбита терпение натянулось и звонко лопнуло.
   
— Совсем ополоумел, гад? — резко лягнув нападающего обутым в полусапожки копытом, я мигом подорвалась с земли и отскочила подальше.
   
— Гляньте-ка, да она в сознании! — изумлённо констатировал, тот, что рвал и хватал, широко улыбнулся, блеснув голубоватым взглядом, пригладил блондинистую шевелюру, вытер ладони о брючины разношенных джинс и вдруг разразился помпезной речью,  — От всей души поздравляю с прибытием в наш Магический мир. Добро пожаловать! Willkommen! Bonjour! — он на секунду выжидательно замер, выдержал паузу, откашлялся, но не дождавшись аплодисментов, продолжил выступление, — Нашей островной цивилизации уже больше сорока лет. К сожалению, точная цифра не известна, потому как неслабая помеха искажает подсчёт. Чтоб ты знала, время у нас — понятие относительное, — он многозначительно ткнул пальцем в голубизну небес и целеустремлённо продолжил, — Каждый ступивший на остров человек, как и каждый населяющий остров нелюдь, способствует удлинению нашего дня ровно на три четверти минуты. Так и живём, кто — по солнцу, кто — по часам. Солнце — местное, часы — привезённые, зачарованные на вечный ход, — я с трудом проглотила застрявшую в горле информацию, но блондин отдышаться не дал, — Теперь о погоде. Зимы у нас нет, — пристально оглядел мою нательную одежду, вроде как прицеливаясь, — Так что про шубу забудь. Три четверти года здесь — лето, остальное — осень и весна, почти ничем друг от друга не отличающиеся. Теперь о населении. Первыми поселенцами были генномодифицированные гномы, — в такт непонятному слову блондин гордо ударил себя в грудь, — Я тоже — один из них. Затем подвезли гоблинов, потом — ушастых эльфов, двуипостасных  оборотней и наконец парнокопытных демонов, — блондин на секунду прервался, как вдруг разглядел моё перекошенное лицо, сделал неутешительные выводы, но всё же спросил, — Слушай, может тебе лучше для начала поорать? Женщинам, говорят, помогает...
      
Такая постановка вопроса меня моментально расслабила. Потому, сконцентрировав взгляд на шикарной бороде, я кашлем прочистила сухое горло и задушено просипела в ответ:
      
— А, скажите, нельзя ли поменять порядок? Для начала травки пожевать, да водицы попить, а потом лекцией мучить? Я, видите ли, с прошлого года не жравши.
    
Сердобольная баба активно закивала головой и ткнула блондина под рёбра:
      
— Ну что ты к ней с разговорами пристаёшь? Вот уж точно мужик бесчувственный. Не оклемалась ещё она. Не видишь что ли?
      
— Нет, ну как же, вижу, — пошёл на попятную блондин, — Только чем раньше она всё узнает, тем быстрее в новом мире обживётся. А потому...
      
— А ну, цыц! — Перебила его в который раз бой-баба, — Я, конечно, тебя давно знаю, Петро. И нелюдь ты, в общем-то добродушный, не злой ни капли. Но,видно, когда боги жалость раздавали, гномы, вроде тебя, на раздачу не пришли. Так что оставайся лучше ты со своими бородатыми дружками, а мы с Алией по своим делам пойдём, по бабьим, — с этими словами она подхватила меня под локоть и повела в сторону леса, на ходу объясняя. — Сейчас и перекусим, и перепьём, и поспим после трудной дорожки. А с гномом завтра поговоришь. Никуда он от нас не денется. 
      
Она ещё что-то бормотала, разговаривая то ли со мной, то ли с собой. А всё услышанное, словно эхом, искажалось в моём ослабевшем разуме. Гномы, эльфы, магия…
     
Куда попала? В какой сумасшедший дом? И как теперь от такого лечиться? И где те самые врачи, уколы, палаты, смирительные рубашки? Или может сплю? А если да, то за какую часть тела себя ущипнуть, чтобы наконец проснуться? Хоть бы кто подсказал. Ну да ладно, лечу, бегу, за гоблиншей вприпрыжку поспеваю.                                                                                            
   
По лесной тропинке мы быстро добрались до одного из спрятавшихся в чаще срубов. Крепкий массивный дом с резными наличниками окон, крытый крылец на деревянных подпорках, тяжёлая дверь, отворившаяся со скрипом.
      
Я осторожно вошла, огляделась и тело тут же нашло, куда всей тяжестью броситься.
      
Не передать словами, как обрадовала возможность притулить свой груз на человеческую лавку, опереться локтями о крепкую столешницу и уплетать деревянной ложкой жирную уху.
      
При всём при этом, гостеприимная гоблинша непрерывно болтала. Но весь текст воспринимался как-то не цельно, урывками, разрозненно. Видно, мозг уже пожелал телу спокойной ночи и тихо семенил в страну грёз.
   
В промежутках между глотками, жевками и зевками я узнала, что моя радушная хозяйка —  счастливая мать троих детей, которых она принципиально не желает именовать гоблинятами.  А ещё всё никак не забываются родные места, так к проклятому полевому аэродрому и тянет, будто мёдом намазано, будто вот-вот и чудо свершится, самолёт прилетит, обратный билет выпишут. В общем, тоска... 
   
— Другие-то быстро приспособились и новую жизнь наладили. Демоны первыми отделились и за хребет ушли. Детей демонятами кличут, женщин — демонессами. С низшими, то есть с нами, вообще не пересекаются. Опять же эльфы чудят. Загадочные такие, задавастые. Хотя, оно и понятно. Возгордились, что выглядят лучше остальных, без хвостов, рогов и прочих атрибутов. Красавцы по сравнению с остальными. Разве что уши, — тут как ни странно она прогулялась взглядом по моим, — Но изюминка красоту не портит. В общем, и эти ушли. Оборотни вообще разбежались, правда, потом постепенно в стаи сбились, но к нелюдям охотно не идут. Только вот гномы, да мы, гоблины, ни от кого не уходим, ни с кем не воюем, со всеми дружим. И гордиться нам нечем, и делить нечего. Ни на что не претендуем, просто живём, ведём хозяйство, да вон по добродушию за новенькими присматриваем, пока не встанут на ноги и не примут судьбу.
      
— Понятно, — вставила я комментарий и тут же озвучила главное, — А люди-то среди вас есть?
      
— Нет здесь людей, — вздохнула собеседница. — Есть только генетические мутанты, то есть мы. Людьми родились, нелюдьми жить будем, ими же помрём. И ты — вместе с нами.
      
— Чего? — поперхнувшись ухой и мучительно откашлявшись, я попыталась обозначить свою твёрдую позицию, — Вы, конечно, как хотите, а я на такое не согласна. В таких условиях и в таком облике жить не хочу, — и добавила задумчиво-вопросительно, — А плот вы строить не пробовали? Или на воздушном шаре улететь? Или захватить самолёт?
      
— Да погоди ты нагнетать, — оборвала меня бой-баба, — Дай-ка я тебе чего-нибудь крепкого налью, чтобы психику обезболить, и всё по порядку расскажу, — она брякнула толстопузой фляжкой о такую же кружку, капнула по пятьдесят грамм чего-то белёсо-прозрачного и осторожно переспросила, — Ты вот лучше скажи, с чего это имя такое чудное у тебя? Вроде, сама — русская, а оно — экзотическое. 
      
— Ничего и не экзотическое, — даже немного обиделась, — а самое обычное. Родители ждали мальчика, вот в отместку Виталией и назвали.
      
— А, ну тогда ладно. Тогда хорошо. Ну так вот, слушай, что я тебе расскажу, — вдохновлённая компанией, гоблинша принялась вдохновенно вещать, — Ты нас, островитян, за дураков не держи. Мы тут сорок лет не просто так куковали. Тоже первым делом попытались сбежать. Только все попытки — бес толку. Ни плот, ни человек дальше рифов не вырвется. В самолёт тоже билет не продадут. Ты же видела, у них автоматы, а у нас — только кирки, да лопаты. Ими не повоюешь. 
      
— Постой, Галина! — попытался мой непослушный язык придать разрозненным мыслям форму, — Как вы здесь живёте, вдали от цивилизации? Ни больниц, ни врачей, ни совета, ни подсказки. Самогонку гоните, дома строите. Натуральные Робинзоны Крузы, — я пробежалась глазами по крепким брёвнам сруба, — Причём в тёмном царстве — без света, при лучине...
      
— При какой ещё лучине? — перебила она меня, — Придумала тоже! Смотри, но только не пугайся, — она протянула над столом руку, дунула на неё, и в ложбинке ладони внезапно запрыгал крошечный шарик. Он растлелся, разгорелся, очень скоро став крошечным солнышком настоящего дневного света посреди нашей мрачной избушки.
      
Увидев в моих глазах не шуточное изумление, гоблинша с гордостью заметила:
      
— На случай обычной темноты у нас есть обычная магия. Всегда с собой, всегда доступна. Не то, что какое-нибудь электричество...



Мартусевич Ирина

Отредактировано: 28.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться