Стать Варши. Рекрут

3.3

Любой сотрудник правоохранительных служб, имеющий дело с безвременно погибшими скажет – самое страшное это работать с детьми. Я полностью согласна. На своём веку, я видела много смертей, но никогда столь печальных.

Это был мальчик. Лет восемь, едва ли старше.  Ему бы играть в стражников-разбойников с оравой таких же непосед… дико видеть его обездвиженным, окоченевшим, лишённым красок здорового румянца. Остекленевшие глаза смотрели в потолок – опустошённо, без эмоций.

- Такой маленький, - прошептала я. – Слишком юный для Рекрута.

Фаб стоял за моей спиной в молчаливом согласии. Как он с этим справляется?

- Я просто смотрю на всё иначе, - едва слышно ответил мне друг на немой вопрос.  

- И как же?

- Представь, что он ушёл в лучший мир. Без боли, без страданий, без одиночества…

Без боли? Надеюсь. Посеревшее тело уродовали немногочисленные синяки на бёдрах и плечах, а также отчётливые следы пятёрни на шее – бурые, в фиолетовых разводах.

- Сексуальный контакт был? – обернулась я, требовательно заглядывая в глаза мужчине. Фабиус поспешно опустил очи к полам своей хламиды -  не по себе ему с живыми.

- Да. Я нашёл следы проникновения, но видимо жертва была обездвижена или находилась без сознания, иначе повреждений было бы больше.

- Причина смерти?

- Удушение.

- Очевидно… - промямлила я, никому не обращаясь.

Мимо, грохоча, прошёл санитар, толкающий перед собой телегу, гружённую частями тел.  Выглядело это словно заставка в фильме ужасов: угрюмый парнишка в стандартной рабочей униформе - тёмная хламида в пол, поверх длинный передник из грубой крашеной мешковины, высокий кожаный воротник, закрывающий пол лица – хомут, частично спасающий от попадания в лицо естественных жидкостей усопших – в окружении каменных алтарей, на больших из которых, под разной степенью свежести полотнах угадывались человеческие силуэты. Парень толкал телегу рывками, отчего кисти рук и ступы его ноши ритмично вздрагивали. Санитар спешил сгрузить поклажу в огромную печь и поднять их чёрным дымом до облаков.

Я дивилась деловитому равнодушию снующих по мертвятине людей.  Мужчины в форме варши беспрерывно таскали трупы, по-простому хватая тела за руки и ноги. Их встречали угрюмые судмедэксперты и деятельные санитары, принимающие, раздевающие, описывающие… Снятые сандалии летели в топку, срезанные материи в кучу тряпья в углу, извлечённые кошельки терялись в карманах... Бедняков даже не клали на пандус – их стаскивали в дальний угол морга, рядом с аркой тёмного туннеля, ведущего в крематорий. Десятки людей некогда носивших имена и живших своей жизнью ждали очереди смешаться с безымянным пеплом.

Я ещё раз взглянула на мальчишку. Тощенький, щупленький, с тонкими косточками, как у перепёлочки. Нет, братишка, ты не купец и не барин. Вон, на пальцах и запястьях приметные шрамы от крючков – ты сын рыболова. Сын трудяги. Сын бедняка.

- Фабиус, почему он не в общей свалке?  Почему не среди сброда у печи?

- Вчера пришла записка от партифа с приказом отделять всех детей от трёх до восемнадцати лет, не смотря на статус и положение, устанавливать личность и причину смерти.

Я недобро улыбнулась.

Вот тебе равноправие. Вот тебе справедливость.

Жри не хочу.

Тьфу!



Натали Christmas

Отредактировано: 02.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться