Стать Варши. Рекрут

5.6

Сестра Лаврентия приближалась ко мне медленно, словно пантера к добыче, и я отчётливо почувствовала себя мышкой в её цепких лапках. Женщина подняла вверх руку  и толпа тут же смолкла, с жадностью ожидая представления.

- Преклони колени! – голос у женщины был музыкальный, низкий с мягким тембром.

От страха моё тело перестало мне подчиняться, я шлёпнулась на нагретый теплом факелов камень лишь, когда уставший ждать коротышка метко пнул меня под колено.

- Дайте мне священную глину! – продолжала сестра Лаврентия.

Ведущий метнулся вглубь сцены и вынес широкую позолоченную миску. Шлёпнувшись перед Лаврентией на колени и опустив голову, он, ловко водрузив миску себе на шею, и застыл не шевелясь.

Сестра Лаврентия, зачерпнув двумя пальцами глину, другой рукой поддела мой подбородок, подняв голову и под аккомпанемент немого восторга публики, поставила точку посередине моего лба и ведя спираль:

- Наша сила в единстве, единство в вере, вера в чистоте духа и помыслов. Твоя вера должна быть крепка, а тело чисто, словно опорожнённый сосуд. Ты – наше наследие, ты наше семья, ты – Дитя Чистой Веры!

На последних словах толпа возликовала и обессиленно опустила голову. Ощущение было такое, словно на мне мешки перевозили.

- Аааааааааа! – нестерпимая боль пронзила спину и вырвалась в крике. Я рефлекторно отшатнулась, но сестра Лаврентия уже убрала клеймо – длинную железную палку, на конце которой алела спираль.

- Теперь ты принята нами! Встань же Дитя Чистой Веры! – и вновь безумные возгласы бьющихся в экстазе людей и виноватые глаза Риона, прячущегося за их спинами.

 

Мой крик боли поглотил радостное безумие песнопений сектантов. По мановению руки жрицы музыканты грянули туш из духовых. В тот же момент одурманивающий сладкий запах благовоний усилился, и я почувствовала, что поплыла. Стоя на четвереньках я видела лишь раздваивающиеся перед глазами доски. Осоловело встряхнув головой я надеялась проморгаться, но прийти в себя мне не дали. Пара крепких рук подняла меня вверх и на негнущихся ногах спустила в общий зал, оставив сидеть у холодной влажной стены к которой я тут же уперлась лбом. Я вжалась в стену единственную незыблемую субстанцию, находящийся рядом, ибо с каждым вздохом ощущение реальности покидало меня. Беснующиеся люди теряли чёткость сливаясь в расплывающиеся пятна цвета. Голоса слились в единый утробный гул. Неприятное чувство потери опоры и едва ощутимый рывок вверх…

 

Рион кашлял всю дорогу по коридору судорожно втягивая воздух в сжавшуюся гортань. Далеко отойти от пещеры не получилось: варши рухнул на песок в трёх метрах от входа, перевернулся на спину и выгнулся дугой опираясь на локти. Глаза с расширенным от отчаянья зрачком поймали мой взгляд. Мужчина корчился в удушливом кашле на губах взвившейся пеной алела кровь и слюна. Рион задыхался хриплые стоны сопровождающие вздохи сократились до икотного вскрика. Я спешно опустилась рядом обхватив голову мужчины ладонями, чувствуя, как бьётся конвульсиях тело на мою грудь толчками выплёвывается жидкость. Нужно было успокоить Риона во что бы то ни стало паника что плескалась в его глазах не давала пройти приступу безболезненно.

- Спокойно! Дыши. Это пройдёт. Только дыши, - приговаривала я, крепко держа голову варши стараясь что бы голос выл как можно спокойнее и увереннее, переживая как бы Рион не проглотил язык в запале очередного приступа.

- Дыши, всё хорошо, дыши!

Понемногу спина и плечи Риона начали расслабляться кашель чуть успокоился, и я с облегчением услышала первый тяжёлый вздох. Разжав ладони опустила голову Риона на колени. Теперь я всем телом чувствовала судорожные жадные глотки, прерываемые дрожью очередного приступа кашля уже не столь пугающего. Удушливую синеву сменил лихорадочный румянец. Рион прикрыл глаза. Тело всё ещё дрожало от адреналина, но возможность беспрепятственного дыхания успокаивала.

Я положила одну ладонь на лоб варши, а второй аккуратно начала вытирать осевшие кровавые подтёки. Рион недовольно убрал мою руку от своих губ.

- Не стоит. Спасибо.

Я лишь фыркнула и куда жёстче провела ладонью по его подбородку и шеи. Потом сделала то же со своей грудью вытерев ладони об подол клазариса.

Рион смотрел на светлеющую полосу горизонта. Неосознанная обречённость повисла в солёном морском воздухе.

- И давно..? – непринуждённо спросила я, убирая влажные от пота волосы имперца с холодного лба.

- Больше десяти лет. Но такие приступы не беспокоили лет шесть.

- Чахотка хорошо лечится магией…

- Мне тоже так говорили, - невесело улыбнулся варши и перекатившись на живот тяжело встал на ноги.

Я оглядела его фигуру снизу-вверх с фатальным осознанием отмечая следы укоренившейся болезни: истощение, лихорадочную измождённость и красноту, раннею залысину отливающую свинцом кожу.

Рион протянул мне руку, не столько помогая подняться, сколько проявляя ненужную галантность.

- Итак, куда вы думаете отправляют «избранных»?

- В божественные острова вы не верите?

У меня много пороков, л`эрис, но наивность не в их числе. 

 

Румии – серебряная монетка. К слову зарплата писца составляет 50 румий или 13 касми и 1 румию.

Касми – золотая монета. 



Натали Christmas

Отредактировано: 02.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться