Ставка на любовь

Размер шрифта: - +

2.2

 

Через сорок минут, пыхтя не хуже дедовского трактора, я, груженая пакетами, возвращалась в «Эверест». До конца жизни не забуду выпученные глаза молоденького кассира, принимавшего мой заказ, а потом с ужасом наблюдавшего, как всевозможные гамбургеры и чизбургеры в количестве двадцати восьми штук, помноженных на двое, исчезают в прочных бумажных пакетах.  

– Не пугайся, – вмешалась его коллега, видимо, проработавшая дольше. – В «Эверест» сегодня стажеры пришли, – пояснила она со знанием дела. 

Я печально кивнула. Хорошо, что без напитков обошлось. А то пришлось бы тащить на себе ещё и десять литров колы со льдом. 

А вообще, какого черта? Разве для этого я столько ночей провела за книгами? Разве для того зубрила тонны методичек, чтобы служить курьером у трех десятков обнаглевших трейдеров? Могли бы и совесть иметь. В конце концов, любой из них за пять минут мог привезти всё это на собственном автомобиле. 

Нет, отправили несчастную Таю в ближайший МакДак, заставили переться по жаре, ещё и на каблуках, себе за едой. А сами сидят в кондиционированном офисе да по клавиатуре стучат. Гады! 

– Почуева? Тайка! – раздался за спиной знакомый веселый голос.  

Тяжёлые пакеты рухнули на асфальт. Спина натужно заскрипела при попытке выпрямиться, и в ней что-то, кажется, хрустнуло. 

Совсем рядом обнаружился мой друг и однокурсник – Слава Нечаев. Когда-то давно, целых четыре года назад, мы вместе приехали с далекого Урала покорять неприступные стены Москвы. Также вместе мы привыкали к суетливой жизни в мегаполисе, просиживали вечера в библиотеке, готовились к экзаменам. Вместе же должны были идти на стажировку.

Но в конце весны, когда все студенты бегали в поисках подработки по специальности, у Славы умерла бабушка, и он умчался в родной Карабаш, где пробыл чуть меньше месяца. 

С его возвращения мы так и не увиделись. Друг спешно искал хорошее место для стажировки. И, судя по довольному виду, нашел. Одетый в деловой костюм и рубашку с галстуком, правда здорово ослабленным, Славка держал в руках лоток с двумя стаканами кофе и бумажный промасленный сверток, благоухающий запахом выпечки. Я с ненавистью покосилась на пакеты. 

– Что, Тайка, первый день? – задорно улыбнулся Нечаев. – У меня сегодня – шестой. Я ж в «Олимп» попал. – С губ невольно сорвался смешок. Наверняка в каменных московских джунглях скрывались ещё какие-то Монбланы, Анконкагуа или даже Ключевская сопка. – Тоже в отдел торговли ценными бумагами. Так что мы теперь конкуренты. 

– Поздравляю. – Искренняя радость за друга смешалась с легкой завистью. Ему вот всего пара стаканов досталась – не то что мне. 

– Тяжело? – понимающе усмехнулся Слава, всё так же сверкая улыбкой. – Давай помогу, – предложил он, протягивая свою почти невесомую ношу и берясь за бумажные ручки. – Меня в первый день тоже послали. Это у трейдеров в норме вещей: повезло стать стажером – накрывай поляну. А теперь вот только кофе ношу – себе и начальнице. Она женщина умная, понимающая, хоть и строгая. Столько всего интересного рассказала в первый же день. Куда там нашей финашке!.. Чувствовал себя цыпленком, только что вылупившимся из яйца. А ты как? Начальник нормальный попался? 

– Ищенко, – гордо ответила я, пропуская вопрос о нормальности. Как раз она вызывала некоторые сомнения. Чего только утренняя «колбаса» стоила. 

– Круто, – задумчиво протянул Слава. – Говорят, он – спец, которого ещё поискать. Повезло тебе, Тайка. 

– Повезло, – подтвердила я, снова покосившись на пакеты. – Лучше, Слав, расскажи, как домой съездил. Моих видел? Так по маме соскучилась – сил нет. 

– Что дома, Тайка? Всё, как обычно. Вроде город, а вроде деревня. С твоими всё хорошо. Тётя Наташа расстраивалась, что ты не приедешь. Но она тобой гордится. Всё же дочка у неё – студентка, комсомолка, спортсменка, –  задорно рассмеялся друг. – Ну вот и пришли, – подытожил он, остановившись у стеклянно-бетонной глыбы «Эвереста». – Я тебя вечером с работы встречу – тогда и поговорим. Позвонишь, как освободишься?

– Позвоню, – я согласно кивнула Славе.

Нечаев отобрал у меня кофе и лёгкой трусцой перебежал через дорогу. Совсем рядом, практически напротив, высилась высотка-близнец той, в которой теперь работала я. Понаблюдав, как друг исчез в её недрах, я со вздохом взялась за пакеты и… замерла под пристальным взглядом стоявшего на крыльце Михаила Петровича. Начальник задумчиво пускал ровные кольца дыма в окружении таких же дымящих коллег и выглядел недовольным. 

– Почуева, а чё так долго-то? – встретили меня вопросом в лоб. – С хахалями гуляем в рабочее время? Нечем заняться? Так я найду. Пошли, – бросил Ищенко и, кинув бычок в урну, выхватил у меня чудом не порвавшиеся пакеты. И, едва ступив через порог, чуть не распластался по сверкающему чистотой полу. 

– Черт бы побрал тетю Люсю! – выругался босс, оглядываясь назад. Моё лицо выражало максимально доступную, учитывая рвущийся наружу смех, степень сочувствия. Удовлетворившись увиденным, шеф в очередной раз скомандовал:  – Ну! Не стой, Почучуй! Движение – жизнь.



Лана Каминская, Fern Flore

Отредактировано: 19.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться на подписку