Ставка на любовь

Размер шрифта: - +

5.6

 

В ресторане мы засиделись. Беседовали обо всём подряд. В основном говорил Оболенский, рассказывал о жене, детях. Я внимательно слушал, поддакивал, задавал вопросы. В общем, к тому времени, как решили расходиться по домам, Вениамин Валерьянович уже по-отечески похлопывал меня по плечу и записывал на салфетке адрес «чудесного санатория в Швейцарии», где предлагал встретиться по осени и подправить здоровье на берегу кристально чистого озера.  

Сев в машину, я почувствовал такую усталость, будто весь день копал картошку у родителей на даче. Сорвал с себя шутовской галстук, бросил его на сидение рядом, завёл машину, включил ненавязчивый музон и, мигнув фарами на прощание Оболенскому, который уже сидел в своём BMW и давал водителю указания, тронулся с места. 

Люблю в это время ездить по городу. Дороги почти пустые, в переулках так вообще один едешь. Везде фонари горят. Красиво, чёрт побери, и тихо. Народец по домам разошёлся – остановки пустые. Автобусы и трамваи ходят раз в полчаса. Хорошо... Вдоль трамвайных путей до перекрёстка пролетаешь за считанные секунды. Зато днём в час пик, если сойдёт один такой рогатый с проводов, фиг его объедешь. Либо ждёшь, либо разворачиваешься. 

Хотя молодняк ещё не спит. Шатаются в обнимку – одна деваха на двоих, пиво хлещут. Что за молодёжь пошла? Или я уже слишком старый стал в свои тридцать два?.. Стоп. Что-то на обнимашки это совсем не похоже. 

Я сбавил скорость. 

Троица действительно возилась около остановки. Только девчонка не млела от объятий обхватившего её каланчи, а трепыхалась в его лапах, как рыба, выброшенная из воды на берег. Дались же мне эти рыбы? И далась эта деваха? Они все вначале глазки парням строят, юбки по самый пупок напяливают, а потом удивляются, что к ним лезут. Нет. Всё же проехать мимо я не мог. 

Со всей силы вдарил по тормозам. Резина на колёсах взвизгнула, меня тряхнуло не на шутку, но машина остановилась, дверца распахнулась, и я выскочил на улицу. Старая, ещё со студенческой скамьи, бита всегда путешествовала со мной. Валялась в ногах позади, ждала, когда стряхну с неё пыль и снова дам по мячу. Ну, или по рёбрам, если в игре изменятся правила. 

Крепко сжав обмотанную изолентой ручку, я спрятал биту за спину, переступил через трамвайные пути, перемахнул через низкое ограждение и быстрым шагом направился к остановке. Как раз вовремя: девчонка уже чуть ли ни хрипела. 

– Эй, имбецилы, лапать хорош то, что не ваше. 

Двое дрыщей – один в кедах на босу ногу; другой в толстовке с Губкой Бобом на спине – резко повернулись на мой голос. У первого в зубах торчала зажженная сигарета; от второго несло пивом, как от дяди Васи после рыбалки. 

– Тебе бы лучше отойти в сторону, дяденька, – вынув изо рта сигарету, сцедил первый. – А то руки о пенсионеров марать не в наших правилах. 

Ты кого назвал пенсионером, задохлик? Я же тебя сейчас скручу удавом и на крышу дома заброшу. 

– Вали-ка отсюда, сопляк, – злобно прошипел я. – И девчонку в покое оставь. 

– Ты, дядя, шёл мимо, вот и иди, – набычился второй. – Наше баба – наше дело. 

– М-михаил П-петрович, – вдруг услышал я робкое блеяние, до боли знакомое. Как-то даже в животе сразу потяжелело и вспомнился вчерашний вечерок. Прищурившись, я вгляделся в темноту. 

– Почучуй? 

Дрыщ с сигаретой бросил на меня хитрый взгляд и подмигнул приятелю. 

– Сиплый, гляди, а дядя не просто так мимо проходил! Запал пенсионер на малолетку. И одет прилично. Твой папик, что ли, лахудра? Щас мы ему марафет-то наведём. 

Дрыщ снова сунул сигарету в зубы, закатал по локоть рукава спортивки в катышках и двинулся на меня. Но у меня тоже был козырь. Вытащив из-за спины биту, я довольно хмыкнул. Ну, кто первый? 

Первым было пиво. 

Выплеснутое мне прямо в лицо, оно растеклось по подбородку. Но если бы только пиво было проблемой... Инстинктивно зажмурившись, я упустил из виду дрыща, который резко сорвался с места и дал ногой мне по руке, выбивая биту. Пальцы разжались, деревяшка выпала – её перехватил Сиплый и, крутанувшись, врезал мне со всей силы по спине. Меня скрючило. В эту секунду я понял, что всегда недооценивал современную молодёжь... чтоб её...

– Что, дядя, – хмыкнул дрыщ, – получил? Мы же предупреждали, чтобы проходил мимо. 

Поганая самокрутка снова покинула кривые зубы и прилипла к рукаву моего пиджака. Ах ты, сволочь! Я вот тебе покажу, как об итальянский костюм сигарету тушить! 

Мои пальцы обхватили руку каланчи и впились в неё мертвой хваткой. Мгновенье – гадёныш-дрыщ уже извивался у моих ног и вопил, как резаный. Был бы он один – так и терпел бы, пока асфальт зубами грызть не начал. Но пришлось отпустить, предварительно отшвырнув от себя на полметра, и броситься к валявшейся на земле бите, за которой секундой раньше прыгнул предприимчивый Сиплый. 

Схватить биту не удалось ни одному из нас. Сцепившись, мы оба повалились на тротуар, а затем и перекатились на посаженные ровным рядком лилово-жёлтые цветочки и изрядно подмоченную собаками травку. 



Лана Каминская, Fern Flore

Отредактировано: 21.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться на подписку