Стеклянный голос

Размер шрифта: - +

4

Залитые солнцем здания создавали иллюзии клеток. Отполированных, полупрозрачных, стеклянных. В таких не работают – живут, бросая все силы ради власти и ее атрибутов.

Когда Рейла открыла глаза, светило начало свой путь к горизонту. Ей не нужно вставать по будильнику – после громких концертов студия позволяла подопечным передохнуть несколько дней, прежде чем вернуть к усиленным тренировкам и мидийому расписанию.

Лениво потянувшись, утопая в хлопковом одеяле Мэй провела рукой по соседней подушке, которая хранила в себе запах Шона. Несмотря на запреты Фицроя, парочка часто проводила время вместе, а, чтобы добавить жару, спали они обычно в недрах студии, которая больше походила на бункер в случае зомби апокалипсиса. Тут было все: импровизированная сцена, десятки комнат для репетиций, фитнес зал, сауна, ресторан для персонала на последних этажах и, что самое главное – комнаты для тех, кому жилье снимать не хотелось. Рейла могла позволить себе отдельные апартаменты. Но отказывалась.

—  Шон, —  протянула она, лениво переворачиваясь на бок.

Мэй не хотела верить в то, что он не дождался ее пробуждения. Но факт оставался фактом: Барнс не был настолько безбашенным, как его девушка – страх перед контрактом не позволял парню открыто проводить с солисткой время в студии. Факт скрытности часто становился причиной их ссор, которые, последнее время, заходили дальше, чем просто обида.

Несмотря на всю надежду, в ответ отозвалась тишина. На прикроватной тумбочке – стакан воды и пара таблеток от головной боли. И никакой записки, как бывало раньше.

Виски тут же заныли, напоминая о вчерашнем дебоше. Встреча с прошлым в прошлом не осталась.

Перед глазами – лицо ублюдка. Мерзкое, опасное. В горле сразу же пересохло. Ледяное стекло пронзает руку разрядом; Рейла залпом опустошает стакан, запивая таблетки, но вместо воды на языке остается привкус гари. Обессиленно подняв голову, глядя на собственное отражение в стеклянной дверце шкафа, ей кажется, что призрачная линия, опоясывающая шею, вновь вернулась. Опять…

Легкая дрожь пробрала тело.

Обняв себя руками, призывая успокоиться, певица сделала пару глубоких вдохов и выдохов. Встреча с прошлым – то еще проклятье. Она думала, что застрахована от этого. Но нет. Призрак тех дней вновь явился во всей красе.

«Проклятье, Элайджа. Предатель…»

Подорвавшись с кровати, наспех принимая душ и одеваясь, Рейла покинула комнату. Чтобы встретиться с продюсером, ей не нужен предупреждающий звонок. Двери Фицроя всегда открыты для солистки любимой группы.

Коридор за коридором проносится перед глазами. Белобрысый ублюдок устроил студию так, чтобы создавалось впечатление лабиринта – никакого разнообразия. Вежде один и тот же цвет. Одинаковые двери, лампы, ковровые дорожки. Кремовые стены и ореховый плинтус. А еще продюсер любил высоту —  его кабинет находился на самом последнем этаже, несмотря на то, что это создавало множество трудностей для него самого и персонала. Вечная беготня по офису – обычная рутина для работников «ElF Corporation».

Рейла не стучит, просто толкает массивную дверь, которая, несмотря на внушающий вид, легко распахивается, пропуская блондинку в просторный кабинет с великолепным видом на бизнес-центр Лондона.

Мужчина стоит к ней спиной – смотрит на мир свысока, явно ощущая себя выше всех тех, кто копошился под его ногами. Сосредоточенный, как и всегда. Хмурое лицо залито закатным солнцем – сегодня горизонт пылал алым, как и вся столица. Словно при Великом Лондонском пожаре в 1666 году. Только пока что без огня. Раздумывая о чем-то своем, тот не сразу обернулся на доносящийся звук открывшейся двери.

—  Читала утреннюю газету? —  спросил он пару секунд спустя, когда девушка плюхнулась в кожаное кресло, закидывая ноги на поручни. Только Рейла могла войти в его кабинет без предупреждения и извинений.

—  А должна была?

—  Почему бы и нет, —  развернувшись к певице, держа руки в карманах, Фицрой не улыбнулся. Наоборот. Выглядел настороженным, —  если интересно, она рядом с тобой. Прочти.

Глаза в глаза. Голубые в голубые. Обрамленные светлыми ресницами и тонкими дугами бровей. Только если взгляд Фицроя за тревогой скрывал нежность, ее глаза наполнены презрением.

Протянув руку, небрежно хватая газету, Рейла сразу же увидела кричащий заголовок.

«Неудавшееся афтерпати членов Crimeter. Эксклюзивный репортаж Сары Остин.»

Время замедлило свой бег.

—  И сколько там правды? – спросил Элайджа, когда девушка откинула таблоид.

—  Ноль целых хрен десятых, —  сквозь зубы выплюнула она, чувствуя напряжение в мышцах лица.

Он резкого рывка вверх еще не унявшаяся боль пронзила голову. Всего несколько шагов и сжатые кулаки врезаются в грудь мужчины, от чего тот сделал шаг назад, чтобы не потерять опору.

—  Ты лживый ублюдок! – в сердцах заорала Рейла, вкладывая в каждый удар часть той ненависть и обиды, которая накопилась за прошлую ночь, —  ты обещал мне! Обещал, что эта мразь сгниет в камере! – в глазах защипало. Девушка ненавидела плакать, ненавидела казаться слабой, но в такие моменты ей было все равно – пусть Фицрой видит, как ей больно. Пусть усыпляемая им совесть просыпается и с лютым голодом жрет своего хозяина. – Этот сукин сын был там вчера. Понимаешь?! Он. Был. Там. А знаешь, что? Он помнит. Меня помнит, —  удары теряли силу с каждым словом. Рейла едва держалась на ногах, поэтому вскоре почувствовала, как темные руки опускаются на открытые лопатки. Она ненавидела его объятия. Ненавидела стук проклятого сердца, которое билось в унисон с ее собственным. Ненавидела чертовый древесный аромат, который носила сама. Но каждый раз, давая слабину, сжимала ткань его рубашки сильнее, прячась от невзгод и проблем. Как той ночью. Как с самого детства.



Катрина Уайлд

Отредактировано: 15.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться