Стеклянный голос

Размер шрифта: - +

19

— А они хороши…

— Ничего особенного, — огрызнулась Рейла, сжимая в кулаки ледяные руки.

Ей страшно. Просто страшно от одной лишь мысли, что конкуренции она не выдержит. Проиграет. Сломается под неудержимым потоком чужой энергии. Черной. Подобной грозовому небу с проблесками серебристых молний. Она – огонь. Последнее время – слабый. Едва заметный во тьме. И сейчас ее накрывает еще больше.

— Я бы даже пообщался с их ударником…

— Шон, заткнись!

Она еще ни разу так на него не реагировала. Ошарашенно глядя в спину блондинки, которая неожиданно облокотилась на стену, Барнс положил руку на ее плечо, пытаясь развернуть, но не вышло. Рейла прятала лицо в ладонях, тяжело дыша.

— Ты чего, — он откровенно не понимал, чего плохого в появлении новой группы. Только вот Мэй, выросшая в семье бизнесмена, прекрасно знала, какой опасной бывает конкуренция в одном сегменте.

«Стратегия голубого океана. В алых океанах границы отрасли определены и согласованы, а правила конкуренции всем известны. В них задачей компаний является превосходство над соперниками для того, чтобы перетянуть на себя большую часть спроса. Со временем на рынке становится теснее, возможности для роста и получения прибыли сокращаются, продукция превращается в ширпотреб, а конкуренты «режут друг другу глотки», заливая океан алой кровью. Голубые океаны являются нетронутыми участками рынка, в них конкуренция никому не грозит, они дают возможности расти и получать прибыль, но для освоения требуется творческий подход…»

Уроки отца не прошли бесследно.

Их музыка, возможно, являлась неким подобием голубого океана. Но все больше и больше групп пробивались наверх, готовясь рвать остальных за место на сцене.   

— Только не говори, что решила, будто нас теперь отодвинут на второй план. Этого не будет, — неуверенно протянул Шон, явно не понимая, почему девушка так себя ведет, — Ведь… нужно же делиться? И остальным нужно развиваться, если хотят. Так чего плохого, если студия поможет кому-то осуществить и их мечты?

— Их мечты? – нервно прошептала Мэй, усмехаясь, — а ты о моих мечтах подумал, а, Барнс? Какое мне дело до их желаний, когда у меня одно – чтобы наши песни услышал каждый человек на земле. Даже на чертовом Сентинельском острове! Чтобы мы нормально творили и сосуществовали все вместе. А что в итоге? Ты думаешь о благе других, Аарон так и не нашелся, у Фауста шарики за ролики заехали, а мозги Сета имеет собственная мать!

— Как это Аарон не нашелся? – мягкий баритон физически всколыхнул воздух.  

Словно в замедленной Рейла обернулась назад. Рванный вдох едва ли покинул легкие, она прижала руки к губам. Это не мираж. Нет. Уж слишком реальным выглядит Хилл. Только вот… острые скулы буквально обтянуты кожей: он исхудал настолько, что белоснежный пиджак свисает с плеч, а истонченные волосы безжизненно собраны в небрежный хвост.

— Аарон, — в ужасе шепчет она.

— Я вернулся.

Его глаза всегда напоминали ей далекую звезду. Сириус, ярко сияющий зимней ночью. Освещающий ее путь, смотрящий куда-то дальше, чем кто-либо еще. Но сейчас, глядя в его глаза, Рейла едва ли различала проблеск прежней синевы. Слишком много тумана. Мертвый взгляд вселял страх.

— Аарон! – она медленно сокращает расстояния, словно боясь, что образ клавишника станет дымом и исчезнет, — Ты… ты просто козел... – запрокинув голову назад, неотрывно глядя на друга, она не заметила, как по щекам соскользнули первые слезинки. Она была достаточно близко, чтобы слышать его тяжелое дыхание, но не настолько, чтобы слышать сердце.

Он так же смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. Осторожно стирая пальцем ее слезы, Хилл сжал руку на груди. Сердце болело. Душа болела. За них обоих.

— Прости, — прошептал он, — прости.

— Ты козел… – бессильно повторяла Рейла, — козел…

Они потянулись друг к другу одновременно. Мягко поглаживая девушку по спине, Хилл обнял подругу сильнее. Он скучал. Дико скучал. Они провели последние пять лет вместе. Не было ни дня, чтобы они не виделись. Учеба. Каникулы. Работа. Рука об руку. Все вместе.

Наблюдая за тем, как его девушка обнимает другого, Шон едва ли сдерживался, чтобы не заехать в челюсть аристократу. Хотя, казалось, надо бы. Уж слишком близко он подходил каждый раз. Слишком жадно выпивал ее негативные эмоции до дна. Слишком легко дарил ей, Рейле, покой.

Барнс завидовал.

Сжав зубы, музыкант развернулся и пошел прочь.

Если бы Хилл не вернулся бы, он, возможно, даже не расстроился.

— Дерьмо, — шикнул он, заходя за угол.

Удар все же пришелся, но не по лицу Аарона, а по стене. Свозя костяшки в кровь, ударник направился прочь, да так резво, что не затормозил вовремя и на повороте врезался в какую-то девчонку, которая буквально отлетела назад, падая.

Она даже не вскрикнула, лишь сильнее прижала к груди нотные тетради.

«Черт», — Шон не успел перехватить незнакомку за руку, из-за чего она все же упала на спину. Длинные волосы ореолом разлетелись вокруг головы – она зажмурилась от сильного удара.

— Прости, ты…, — глядя на девушку, которая от страха даже боялась глаза открыть, Барнс осторожно присел рядом, касаясь ее щеки, — ты как…

Девушка молчала, а Шон завороженно вглядывался в мягкие черты лица. Ее кожа теплая. Мягкая. Парень сам не заметил, как замер от увиденного.

Солнечные лучи прятались в темных кудрях. Мягкие полутона одежды… светлые макияж. Он подмечал все: от легких мимических морщинок до коротко срезанных ногтей. А то, как она жмурилась…



Катрина Уайлд

Отредактировано: 22.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться