Стенания. В центре небытия

2.4. Мытарства в небытие

Скверность. Подлость зла. Мерзопакостная сущность лжи.

«Где я нахожусь? Я живой вообще? Что здесь происходит? Как мне выбраться отсюда! Почему я не могу пошевелиться? Я ничего тут не вижу! Кто-нибудь придёт мне на помощь, в конце концов?!»

Позадовский тщетно тужился, чтобы подняться, но тело абсолютно не поддавалось его командам. Он чувствовал, что лежит на спине, на полу и похоже, что этот пол был сделан из кирпичной кладки, причём тактильно этот кирпич сильно напоминал декоративный, как облицовочный внутри жилых помещений. Ему сразу вспомнился дом, в котором он живёт. Внутренняя поверхность стен там была выложена материалом из похожего декоративного кирпича, вот только пол в доме был деревянный, и покрыт линолеумом, а здесь из фигурного кирпича.

«Я что нахожусь, дома и лежу на стене? Как такое вообще может быть? Кто-то перевернул дом или поменял центр притяжения? Но если я не дома – тогда, где же я?! И почему здесь так темно, хоть глаз коли…»

Константин попытался крикнуть, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, но как не напрягался – криков у него не получалось; он только с трудом мог открывать рот и выпускать воздух из лёгких. Правда через какое-то время парень приноровился к законам этого странного и чуждого ему мира. Костя не понимал, что с ним происходит, но, по крайней мере, он уже начал шевелиться и даже ходить по этому злачному месту. Решение этой проблемы оказалось весьма тривиальным, и суть была проста: не надо думать о своём теле и о том, как им управлять.

Вскоре Костя догадался, что находится взаперти, в четырёх стенах из того же самого искусственного камня, что и на полу. Только теперь его одолели назойливые и предательские мысли, что это какая-то жуткая подстава, так как все поверхности на ощупь, до боли напоминали ему родные домашние стены. Это никак не укладывалось у него в голове и вводило его сознание в паническое состояние. Говорить вслух здесь по-прежнему не получалось, но мысленно он продолжал вести свой монолог, дабы полностью не свихнуться от подкатывающего нервного срыва.

«Странно, что пол и стены отделаны из одного и того же облицовочного камня. И почему они так сильно похожи на кирпичный декор, аккурат, как у меня в комнате? Кто мог такое сделать тут и зачем? И где же здесь выход, в натуре? Что за дурацкий прикол, не пойму».

Позадовский в потёмках прощупывал руками стены в поисках хоть какой-то бреши или лазейки, но кладка была цельной и на удивление идеальной и прочной, без малейшего изъяна, что тоже было довольно необычно. Мало того, так ещё совсем без окон и дверей. Слишком всё аккуратно и качественно сделано - как всегда и мечтал Константин. Он постоянно стремился ко всему идеальному, чтобы всё, что его окружает, было, самым лучшим: если машины – то самые дорогие, быстрые и качественные; если одежда – то от самых лучших брэндов, модная и с иголочки; если любимая девушка – то богиня, самая роскошная и самая красивая из всех.

Продолжая шарить по стенам в поисках выхода, Костя вдруг осознал, что находится в совершенно замкнутом пространстве и в безвыходном положении. «Замуровали живьём, сволочи! Но кто и за что? Кому я так сильно не угодил?! Может это расплата за мои грехи, за совершённое преступление?!»

От морального напряжения и отчаяния Позадовский мысленно начал молиться, как мог, забившись в угол и, крепко обхватив себя руками: «Господи! Смилуйся! Прости меня, пожалуйста! Умоляю! Помоги мне отсюда выбраться!»

- Ты уверен, что хочешь отсюда выбраться, сын мой? – прозвучал громкий, зычный голос с насыщенным басом, словно глас божий звучавший с небес.

- Кто тут? – выкрикнул Костя испуганно и стал пристально вглядываться в абсолютную темноту. И тут же молодой человек осознал, что смог, наконец, вымолвить вслух слова. Также, не задумываясь над техникой открывания рта и выдыхания воздуха из лёгких, всё получилось само собой, как в том случае с движениями частей тела, когда о них не думаешь и действуешь машинально. Ещё было непривычное ощущение, что его звук выходит не из него, а откуда-то из вне. Словно парень находился в одном месте, а его голос звучал совсем в другом.

- Это я. – вновь раздался громогласный неведомый возглас.

- Кто «я»?

- Ты Константин Николаевич Позадовский.

- Нет, я имел в виду «кто ты»? И откуда ты меня знаешь?

- Я тот, кого ты звал на помощь, и я знаю о тебе абсолютно всё.

Костя на несколько секунд завис, переваривая только что услышанное, и выстраивая цепочку своих последних действий.

- Ты что, Бог? Это что шутка?

- Ну, какие тут могут быть шутки.

- Я тебя не вижу. Где ты?

- Я здесь, рядом с тобой.

- Я тебе не верю. Бог излучает яркий свет, а тут темно как у негра в ж… Вот, если бы тут было светло – то…

Не успел Позадовский договорить, как темница мгновенно осветилась неимоверно ярким и пронзительным светом, чистым и ослепляющим, заполнившим всё помещение так словно у этого света не было источника, и фотоны равномерно распределились в пространстве. Сияние было постоянным и витало в воздухе, будто оно было вечным и никуда не исчезало, оно даже не преломлялось и не отбрасывало тени от предметов. Тогда Константин смог полностью рассмотреть облик Бога, и от увиденного у парня даже челюсть отвисла. Бог выглядел именно так как Костя себе всегда и представлял. Однажды, ещё в детстве, он увидел на православном календаре изображение Иисуса Христа, каким его обычно рисуют современные художники в своём классическом представлении: с чёткими и правильными чертами лица европейского типа, с относительно небольшой и аккуратной бородой и длинными вьющимися волосами; тело облачено в белую длинную тунику, а над головой висел светящийся нимб.

Явившийся к молодому человеку Всевышний - полностью соответствовал сохранившемуся в его памяти изображению святого образа, как на картинке: так же в белом одеянии, идеальной чистоты, которое тоже, казалось, светилось само по себе, те же совпадающие черты лица и длина волос, даже такая же висящая и излучающая свет окружность над головой.