"Стёпкины рассказки"

Таинственная дверь.

Утром все поднялись на рассвете. Стёпка с папой дядей Гариком и Олесей пошли на озеро. По просьбе Стёпки, девочка показала взрослым, как пробуждаются кувшинки. Следом за ними на берег прибежали Альбинка, Санька и Дарья. Насладившись зрелищем поднимающихся из воды цветов, все пошли купаться в озере. Степка плавал наперегонки с папой и почти его догнал. Зато дядя Гарик остался далеко позади. Мальчику было очень приятно, что папа нашел время, чтобы принять участие в поисках.
После завтрака все расселись у костровой ямы. Юрий Юрьевич стал рассказывать, что им было необходимо найти, на что обращать особое внимание. Судя по указанию полковника, им предстояло провести поиски в двухэтажном флигеле южного крыла здания.
— У нас есть подсказка: «Дверь, флигель, огромному зданию, каменной лестнице, открытие, не раскрывая рта, провалятся». Очевидно нужная нам дверь находится возле каменной лестницы. Открыть её можно нажав на то, что обозначено словами «не раскрывая рта». Очевидно это какая-то деталь интерьера. Возможно барельеф, скульптура. Поэтому ищите всё подходящее и как только найдете, сообщаете мне или Дмитрию Викторовичу.
Закончив инструктаж, профессор дал команду выдвигаться к особняку. Взяв Олесю за руку, Стёпка пошел следом за папой. Пройдя по тропинке мимо входа в подвал, мимо развалин амбара, они подошли к началу мраморной лестницы, которая уходила вверх.
Сразу было видно, что лестницей уже давно никто не пользуется. Ступени были покрыты песком, местами через трещины проросли трава, кусты и даже небольшие деревца. Судя по свежим срубленным веткам, вчера археологи здесь поработали топором, расчищая путь к особняку.
Стёпка представил, как Стефан утром сбегал по этой лестнице к озеру, как гулял по этим ступеням со своей женой. На ней должно было быть обязательно надето светлое длинное платье до пят, отделанное кружевами, перчатки и красивая шляпка украшенная цветами. В одной руке Натали должна была держать светлый ажурный зонтик от солнца, а другой придерживать подол платья. Именно так выглядели дамы того времени в фильмах и на картинах.
Стёпка представил в этом наряде Олесю и себя рядом с ней, одетого в светлый костюм, белые туфли с острыми носками и со светлой шляпой на голове. В руке Степка должен был держать изящную трость и, спускаясь по ступням поддерживать свою спутницу под локоть. От этих мыслей в районе солнечного сплетения у мальчика появилось ощущение тепла. Было очень приятно вот так мечтать, держа Олесю за руку.
Первыми преодолели подъем Санька и Ульянка. Подождав остальных, они, обойдя большую клумбу, заросшую кустами жасмина и шиповника, подошли к парадной лестнице, ведущей к входу в господский дом. Двусторонняя лестница полукругом шла вверх, венчая собой в центральной части здания цокольный этаж, сложенный из больших кусков тёсаного гранита. Два ряда колонн упирались в фронтон.
На карнизе здания остались фрагменты скульптурной лепки. В местах, где лепка и штукатурка отвалились, виднелись коричневые прямоугольники кирпичей. Окна трех этажей в большинстве своем зияли пустыми провалами. Лишь кое, где торчали разбитые перекошенные рамы.
Предприимчивые селяне не дали «пропасть» добру, вытащив из особняка всё, что могло им, пригодится в хозяйстве и для устройства личных домов. От крыши тоже ничего не осталось. Листы кровельного железа, а особенно балки перекрытия, всё было аккуратно снято и сложено во дворах Нагорного и близлежащих сел – в хозяйстве пригодится.
— Вот народ у нас. Ну, ты посмотри. Всё бы пограбить да растащить. Такую красоту загубили. Здесь бы санаторий детский или дом отдыха сделать. Тогда бы польза была, места то какие – лес, озеро, а они всё по дворам попрятали. Варвары! — покачал головой Митрич, оглядев разоренный особняк.
Стёпка с Олесей поднялись по парадной лестнице. С верхней площадки открывался красивый вид на озеро и лес. Слева виднелись возвышенности, которые подковой прикрывали поместье от холодных северных ветров. Если внимательно присмотреться, то внизу можно было различить архитектуру некогда ухоженного парка. Чуть заметно просматривались аллеи, разделявшие газоны на квадраты и треугольники.
Развалины хозяйских построек длинными полосами поделенными стенами на прямоугольники тянулись до самой кромки леса. Очевидно, это и были знаменитые конюшни, в которых Затоцкие разводили племенных лошадей.
Стёпка с Олесей повернулись к входу в дом. В особняк вели высокие резные двери. Очевидно, когда-то двери сверкали лаком и начищенными до блеска медными фигурными ручками, встречая хозяев и их гостей. Но потом, двери бездумно подкрасили несколькими слоями масляной краски. От времени краска вздулась, потрескалась и местами осыпалась.
Теперь половинки дверей выглядели нелепо, покрытые разноцветными пятнами выгоревшей на солнце краски. Ручек не было. Их заменял кусок электрического провода в белой изоляции, продетый в одно из сквозных отверстий. Санька потянул за провод. Дверь заскрипела, поворачиваясь на ржавых петлях и с трудом открылась.
Первыми в огромный вестибюль вошли археологи, а следом за ними остальные «кладоискатели». Стёпка завороженно осмотрелся по сторонам.
Вестибюль, с куполообразным потолком был не просто большим, он был огромным. Слева от входа была расположена прямоугольная ниша, которая очевидно служила для приема верхней одежды у гостей, как в театре.
В правой стене были расположены в ряд пять высоких полуовальных углублений. Судя по оставшимся постаментам, раньше в них были установлены статуи.
Из вестибюля в обе стороны уходили коридоры, зияя пустыми провалами дверных проемов.
Край вестибюля упирался в лестницу, ведущую на второй этаж. От покрывавшего мраморные ступени ковра давно не осталось и следа. Даже медные кольца, служившие для его крепления при помощи вставленных в них медных прутьев, были безжалостно вырваны. По обеим сторонам лестницы, можно было различить почти полностью скрытые под многочисленными слоями побелки овальные барельефы. На одних женщина рвала виноград, на других были изображены крылатые Амуры с луками и стрелами.
Стену на площадке между этажами, раньше очевидно занимало зеркало. Но сейчас она обнаженная до кирпичной кладки выглядела как заводская стена в механическом цехе завода.
— Несмотря на удручающе состояние здания, в этом доме хочется жить. Построен он с душей. И люди здесь жили добрые - в любви и согласии. Это сразу чувствуется. Такая теплая атмосфера. Дом как бы здоровается с нами. Понимает, что несмотря на все эти развалины и грязь мы видим его первоначальную красоту. У меня даже мурашки по спине побежали до того здесь здорово. Кажется, что вот сейчас выйдет камердинер в камзоле расшитом золотом, с кудрявым париком на голове, вежливый до умопомрачения. Стукнет об пол резным посохом и всё изменится. Вспыхнут в канделябрах свечи, зазвучит музыка, послышатся голоса и смех, — улыбнулся дядя Гарик.
— Мазурка господа. Кавалеры приглашают дам! Первые аккорды музыки и шорох подошв по паркету, — поддержал его Стёпкин папа.
Он обернулся к Олесе, галантно поклонился и подав руку девочке закружил её в вальсе. Его примеру последовали студенты, аккомпанируя себе голосами.
— Браво господа! Браво! Это было неповторимо. Игорь, да вы романтик батенька. Как же вас угораздило попасть в лапы инфобизнеса? — выразил свой восторг профессор, аплодируя танцорам.
— Романтикой, милейший Юрий Юрьевич - на хлеб не заработаешь.
Остановившись, дядя Гарик поклонился покрасневшей Дарье, с которой ему удалось станцевать несколько па.
Закончив шутливые танцы, все окружили профессора. Юрий Юрьевич окинул детвору и взрослых весёлым взглядом.
— Прекрасно. Раз мы установили психологический контакт с объектом, в котором нам предстоит вести поиски, предлагаю начать. Во флигель ведёт левый коридор. Пойдёмте.
Включив фонарик, профессор повернул влево и пошел по коридору. За профессором пошли студенты и детвора. Остальные задержались в вестибюле, слушая рассказ Митрича о том, как и что здесь было при другой власти.
— После войны значит, как коммунию тут восстанавливать отказались, так народ сюда попёр как сумасшедший. Всё тащили. Особенно те, кто с войны возвернулся или из новых поселенцев, которых заместо поляков сюда привезли. Вот ведь народ хитрый - чтобы материалы на дом не покупать всё отсель тащили. Батька говорил, что до войны в селе каменные дома можно было по пальцам пересчитать. Большинство саманные были, камышом крытые. Ну конечно те, кто побогаче, при должности или кого в дома репрессированных поселили у тех деревянные были. А тут насмотрелись солдаты в Европе как народ живет и давай себе строить! Варвары, одно слово! — подкурив самокрутку Митрич хмыкнул, махнул рукой и пошел во флигель.
Поиски начали со второго этажа. Здесь фонарики не понадобились потому как крыша у флигеля, как и у остального здания отсутствовала. Везде царили беспорядок и запустение. Недавний дождь оставил лужи на полу комнат. Можно было только строить предположения, что и в каком помещении находилось. Даже камины были разобраны и теперь зияли черными дырами топок с кучками обвалившихся из дымоходов кирпичей. Закончив осмотр и не найдя ничего интересного все спустились этажом ниже.
На первом этаже пришлось трудней. Очевидно, в эти комнаты стаскивали все ненужные, сломанные, старые вещи и мебель. Пришлось разделиться на группы. Часть хлама выбрасывали в оконные проёмы, часть вытаскивали в коридор. Осмотрев комнату, вещи из коридора возвращали назад, чтобы освободить место для следующей партии.
Стёпка, папа и дядя Гарик, очищали вторую комнату, когда наткнулись на старый платяной шкаф. Тёмное дерево, сплошь покрытое червоточинами, рассыпалось в руках, когда они попытались сдвинуть его с места. Низ шкафа оказался очень тяжелым. Дядя Гарик начал выдвигать ящики. Три верхних с легкостью выскочили со своих мест, открыв их взору содержимое последнего ящика. Там лежали две гимнастические гири по 24 кг., каждая.
— Вот так находка. Прямо «Золотой теленок» получается, — рассмеялся дядя Гарик.
Вынув гири, он отставил их в сторону. Освобожденный от гирь шкаф, легко начал двигаться по полу, как вдруг с грохотом развалился. На месте падения шкафа, в тот же миг, образовалось облако мелкой древесной пыли моментально попавшей в глаза, нос и уши «кладоискателей». Такую диверсию шкаф в последние мгновения своего существования совершил не зря. Как оказалось, за ним скрывалась дверь.
Это была первая дверь, если не считать входную, которую они нашли в доме. Дядя Гарик с удивлением уставился на дверную ручку. Потом нажал на неё и чуть приналег плечом. Дверь, скрипнув, открылась. За дверью оказалась комната без окон, с высоким потолком размером 3Х4 метра, в которую вели пять невысоких ступеней. Уровень пола в комнате был ниже, чем в остальных помещения на первом этаже. Дядя Гарик переглянулся со Стёпкиным папой.
— Похоже?
— Сейчас узнаем, давай выбросим отсюда весь этот хлам.
Вдоль стен комнаты стояли сбитые из досок стеллажи с разложенными на них подшивками старых газет, папками с бухгалтерской документацией. Папа и дядя Гарик начали выбрасывать бумаги в комнату со злополучным шкафом, а Стёпка складывал их вдоль стен.
На шум к ним заглянул Митрич. Любопытный старик, осветив стены комнаты фонариком пробормотал: — Рыбы, рыбы. И тут рыбы. Что они в этих рыбах нашли? Не понимаю.
Он уже развернулся, чтобы уйти, но его остановил Стёпкин папа.
— Олесь Дмитриевич. А причем здесь рыбы?
— Да понимаешь, взяли эти панычи моду рыб везде на стенах рисовать. Я вот в подвал ходил, проверил скульптуры - на месте все. Там тоже комнатушка есть, у которой на стенах в квадратиках рыбы вылеплены. В подвале вылеплены, тут намалеваны.