"Стёпкины рассказки"

Поджигатели.

Антон отставил в сторону, надоевшую ему за три дня лопату. Он вскопал половину сада. После происшествия на озере отец строго отчитал его. Забрав сына из полицейского участка, папаша, приехав домой орал так, что посуда в шкафу дрожала. В конце своей воспитательной речи он, обозвав сына бестолочью и дауном подошел к холодильнику и, достав бутылку виски налил себе в стакан приличную порцию. Прикладываясь к стакану, папаша уже спокойным голосом назначил Антону наказание, попутно рассуждаю о материальной стороне дела.
— Пойми. Мне не денег жалко. А то, что ты из-за своей тупости снова упустил из рук клад. Только подумать. Монета с изображением Хмельницкого. Да ей цены нет! Об этих монетах только слухи ходят, а в руках их никто не держал. Но если есть одна монета, то значит, есть ещё и другие!
— Пап, ну кто же знал, что там этот буксир окажется.
— Папа кто знал? Кто знал? — передразнил отец сына. — Нечего было втихаря свои схемы крутить. Поехали бы вместе и забрали. Отстегнул бы тебе на учебу в Гарварде. Да ещё прославились бы на всю страну. А так на ближайший месяц твои лучшие друзья - лопата и бидончик для ягод. Теперь твои дружки-археологи даже разговаривать с вами не захотят. И правильно сделают – «крыс» никто не любит.
Посчитав разговор оконченным, он махнул рукой и снова полез в холодильник за новой порцией спиртного. Правда, через день папаша сменил гнев на милость. К нему снова приехали деловые партнеры. На двух машинах они отправились на озеро. Антон был взят с собой в качестве шашлычника и официанта.
Когда очередной пикник закончился, Антон, вывалив угли из мангала, засыпал их песком. Оглянувшись вокруг, он увидел, что залить костер не из чего. Вся использованная посуда была уже собрана в пакеты. Не желая выслушивать от отца очередную порцию «комплиментов», мальчик не стал искать пластиковую бутылку, а разобрав мангал, засунул его в чехол и бросил в багажник автомобиля.
От воспоминаний Антона оторвали голоса возле ворот участка. Оглянувшись, мальчик увидел мелькающие возле калитки форменные фуражки полицейских.
— Богдан спалился с книгами, — пробормотал Антон и спрятался за кустом смородины.
Он увидел, как его отец подошел к полицейским и впустил их во двор. Мальчик приготовился к самому худшему.
***
Услышав звонок у ворот, отец Антона – Валерий Иванович Зарубин не спеша подошел к воротам. Увидев полицейских и пожарного инспектора, он открыл калитку и пропустил их во двор.
— Чем обязан господа?
Валерию Ивановичу после вчерашнего выезда на пикник, было, мягко говоря, нехорошо. От выпитого на берегу озера приличного количества спиртного, его мутило. Болела голова, и потела спина. Каждое утро, после таких мероприятий, он давал себе слово – завязать с выпивкой. Но поразмыслив, понимал, что совсем завязать не удастся. Поэтому тут же давал себе другое слово, до шести вечера не брать в рот ни капли спиртного. Вот и сейчас он пребывал в состоянии «ломки». Один внутренний голос уговаривал его оттянуться пивком, второй твердил, что до вечера ни-ни. Впустив во двор непрошенных гостей, он угрюмо уставился на них, периодически вытирая проступавший на лбу пот несвежим носовым платком.
Офицеры представились. Потом один из них раскрыл тонкую папку и просмотрев бумаги взглянул на Зарубина.
— Вам принадлежит автомобиль госномер…, — офицер сверился с листком и назвал номер машины.
— Да. Мне. А что случилось?
Валерий Иванович начал лихорадочно вспоминать подробности вчерашнего возвращения с пикника. Память отозвалась мелькавшими по сторонам смереками и светлой лентой грунтовой дороги.
— Судя по выложенным гражданкой Ольгой Зарубиной фотографиям в ее аккаунтах: на «Инстаграмм», в «Одноклассниках» и на «Фейсбук», вы вчера провели полдня на берегу озера.
— Были, не отрицаю. Я за рулем был. Спиртного не пил. Но мы тихо себя вели. Так с друзьями на пикничок выскочили, шашлычки пожарили. Потом всё за собой убрали.
— Ну, насчет тихо и не пил, я бы на вашем месте промолчал, — возразил офицер.
Офицер начал перебирать в папке фотографии. На цветных фотоснимках Зарубин был запечатлен во всей красе: с рюмкой водки в руке, пьющий пиво из горлышка запотевшей бутылки, стреляющий по пустым пивным банкам из помпового ружья. Остальные участники пикника, судя по имевшимся у офицера фотографиям, тоже «зажигали» на всю катушку. Найдя нужную фотографию, на которой был запечатлен Антон, жаривший на мангале шашлык, офицер показал её Зарубину.
— Это ваш сын?
— Да. Мой. То есть наш.
— Мы можем задать ему пару вопросов в вашем присутствии?
— Да, пожалуйста. Тошенька! Беги сюда сына.
Делать было нечего. Антон вышел из-за своего убежища и подошел к воротам.
— Скажи Антон, — обратился к нему офицер. — Ты вчера во время пикника жарил шашлык?
— Да. Я всегда шашлык жарю.
— А когда всё закончилось. Что ты сделал с углями?
Услышав вопросы, Антон расслабился. Дело было не в книгах и не в Богдане. Напряжение отпустило.
— На пляже песком присыпал, — без всякой опаски ответил мальчик.
— А почему водой не залил?
— Так пустые банки и мусор уже в машины упаковали. Чем бы я воду набирал? Ладошками? Никто бы меня ждать не стал.
— Значит, ты засыпал угли песком, не полив их водой и уехал?
— Да. Так и было.
— Хорошо. Тогда нам необходимо пройти в дом и составить протокол.
— Какой протокол, — встрепенулся Зарубин. — У нас, что уже пикники запрещены?
— В районе две недели, как объявлена пятая категория пожароопасной обстановки. Об этом постоянно напоминают в выпусках новостей по местным каналам и по радио. На всех въездах в лесной массив установлены предупреждающие знаки и таблички с запретами. Там написано, что в такой ситуации въезд в лес на автомобилях запрещён. Разведение костров запрещено. Для этого имеются специально оборудованные места на стоянках, возле которых есть пожарные водоемы, емкости с водой и средства пожаротушения, — отчеканил офицер в форме спасателя.
— Ну а мы-то тут причем? — вытаращил глаза на офицера Зарубин.
— По вине вашего сына, сегодня ночью выгорело два квартала леса. Сумма ущерба подсчитывается. Согласно протоколу осмотра очага возгорания, было установлено, что причиной пожара послужили не залитые водой угли костра. Ветер смел песок. Искры и мелкие угли попали на сухую траву. Трава загорелась. Потом огонь распространился на кустарник и деревья.
— Да мало ли кто на берегу костёр палил?
— Судя по фотографиям, место начала возгорания соответствует месту, где отдыхала ваша компания. Синие мостки для купания, старый металлический навес от солнца на берегу. Можем провести экспертизу, но тогда вам придется оплатить её стоимость.
— Так он же засыпал его песком?
— Мало засыпать песком. Если бы ваш сын, полил угли водой, а потом засыпал песком, то угли бы погасли, а сверху образовалась бы корка. Тогда угли даже если там и остался жар, не разнесло бы ветром по лесу.
— Господи! Я живу с идиотами. Один костёр не погасил, другая фотки в интернете выложила. Когда это закончиться? Продам дачу к чертям собачьим.
— Возможно, очень скоро, — улыбнулся офицер.
— Что вы имеете в виду?
— Возможно, очень скоро вам придется продавать дачу. Сумма ущерба будет немалая. Так мы пройдем в дом для составления протоколов или здесь будем писать?
— Каких протоколов? — простонал Зарубин, которому очень захотелось выпить.
— За нарушение правил пользования открытым огнём и за нецелевое использование огнестрельного оружия в общественном месте, каковым является пляж. Ружье, у вас, мы изымаем.
— Да пишите что, хотите. Изымайте, забирайте, — махнув рукой Зарубин, отвесил Антону подзатыльник и поплёлся к дому.
***
Офицеры заканчивали составлять протоколы, когда снова послышался звук звонка у ворот.
— Танька! Пойди, посмотри, кого это там ещё принесло, — заорал Зарубин на жену и приложился к банке с холодным пивом.
Через пару мину в комнату вошли двое мужчин в гражданской одежде, с такой же папкой, как и у присутствующих офицеров.
— Управление криминальной полиции, — один из мужчин показал Зарубину служебное удостоверение. — Приветствую вас коллеги, — поздоровался он с офицерами. — У вас тут прямо аншлаг.
— А вам то, что от меня надо?
— От вас пока ничего. А вот с Антоном Зарубиным нам крайне необходимо побеседовать. Хотя к вам тоже будет несколько вопросов. Но позже.
— Вот он перед вами, — Валерий Анатольевич картинным жестом указал на сына, с виноватым видом стоявшего у окна. — Беседуйте. Что он ещё натворил?
— По показаниям Богдана Белова, он, ваш сын и Денис Скворцов, несколько дней назад, по предварительному сговору, тайно похитили из школьной библиотеки села Нагорного, шесть старинных книг. Похищенные книги, Белов пытался продать через интернет аукцион. Помогала ему в этом двоюродная сестра. На всех изъятых книгах имеется штамп школьной библиотеки и инвентарный номер. По оценкам экспертов предполагаемая сумма ущерба могла составить 32 тысячи гривен. Открыто уголовное производство.
— В колонию пойдешь мерзавец. В колонию. А оттуда в тюрьму. И не жди передачек, — рявкнул Зарубин, со злостью глянув на опустившего голову Антона.
— К вам тоже имеются вопросы. Ведь именно вы Валерий Анатольевич передали сыну пакет с водкой и закуской, для вручения его школьному сторожу, чтобы он пропустил мальчиков в библиотеку?
— Мне нужно выпить! — Зарубин вскочил со стула и подбежав к холодильнику достал бутылку виски, налил в стакан и залпом его осушил. — Я не знал, что они идут воровать. Не знал! А, впрочем, пишите что, хотите. Забирайте что, хотите. Садите нас в тюрьму. Надоело всё. Мне уже всё равно…