Стилет с головой змеи

Что у трезвого на уме?

   Нестройной компанией мы выбрались на улицу, всё ещё находясь под впечатлением дядюшкиных сюрпризов. 
   Петербургская погода, капризная, как Царевна-Несмеяна, позабыла, что полдня было ясно, и кучевые облака уже полностью занавесили солнце. Ирина невольно взглянула на небо и объявила:
   - Езжайте без меня, я должна наведаться на фабрику: нужно посмотреть, как идут дела без управляющего. – И понижая голос до конспиративного шёпота, обратилась ко мне:
   - На обратном пути я хочу навестить Александра.
   - А где это?
   - Здесь недалеко: Первая Адмиралтейская часть, Большая Морская, 63.
   - Как у вас всё близко, - удивился я.
   - Конечно, - с нажимом откликнулась сестра. - Отец всегда знакомится… знакомился так, чтобы не бегать попусту. Там у Кудасова какой-то протеже.
   - Так-то оно так, но вряд ли тебе разрешат встретиться, - засомневался я. – Вы же не состоите в родстве...
Серые глаза Ирины хищно блеснули: 
   - Пусть только попробуют  запретить! Вот тогда Кудасову точно не поздоровится, - уж будь уверен. -  Она сжала кулачки в чёрных кружевных перчатках.
   Зная силу темперамента моей кузины, я на всякий случай посочувствовал Егору Федотычу. В неравной борьбе с силой женской мести он был обречён. Кошка ведь тоже выглядит вполне безобидно, пока не выпустит коготки…
   Ирина попрощалась, а я поймал себя на том, что мне нравится доверие, которое оказывала мне кузина, тем более, что прежде мы не были особенно близки. Жаль только, что повод к сближению оказался слишком печальным.
   Прервав мои размышления, Елизавета Кондратьевна громко заявила: 
   - Я решила пока не возвращаться домой: там сейчас такая мрачная атмосфера, и всё напоминает о Феликсе... Отобедаю, пожалуй, в ресторане.
   -  Если вы не возражаете, дорогая, я составлю вам компанию, - отзывчиво всколыхнулась Амалия Борисовна.
   Возражать было бы бесполезно: похоже, госпожа Кудасова твёрдо надумала выведать, каковы условия дядюшкиного завещания. Елизавета Кондратьевна посмотрела на нас с Игорем, умоляя взглядом: 
   -  Может, пообедаем вместе? Разве вы не хотите пойти с нами?
   - Нет, я что-то не в настроении, - ответил бессердечный Игорь. – Мы стоим рядом с домом, а я хотел бы выпить как следует и отдохнуть. - Видно, при Амалии он решил не церемониться.
   А я должен был выполнить поручение Льва Николаевича, и чем меньше Лесковых при этом будут путаться под ногами, тем лучше. Пришлось извиниться и сослаться на дела. Мы поймали извозчика и наблюдали, как вслед за печальной Елизаветой Кондратьевной в жалобно скрипнувшую коляску забралась торжествующая Амалия Борисовна.
   И тут я заметил на другой стороне улицы шпика. Нет, не птицу-секретаря, следившую за нами, а - настоящего филёра. Всё дело в том, что эти типы хотят выглядеть, как заурядные мещане. И если вы видите самого обыкновенного малого, который болтается без дела — это и есть филёр.
   Я подумал: они следят, чтобы узнать…
   - Веригин или Кати заходили сегодня к вам в гости? - обратился я к Игорю.
   - Никто, кроме идиота-следователя не приходил. Он специально притащился от идиота Кудасова, чтобы задать нам идиотские вопросы.
   Да, Игорь сегодня был явно не в форме...
 
   Нам накрыли в столовой. На мой избалованный вкус, обед заметно  уступал разносолам, приготовленным кухаркой Измайлова, но был сытным, и я не собирался придираться. Игорь же почти ничего не ел, зато с азартом воздавал должное смирновской, закусывая, главным образом, лимоном.
   Я попробовал воззвать к его совести: 
   - Друг мой, я понимаю твои чувства, но если ты будешь продвигаться такими темпами, - скоро напьёшься до положения риз.
   - А-а, брось, - отмахнулся он. -  Ещё не хватало, чтоб и ты читал мне нотации, - Игорь поднял на меня помутившийся  взгляд. – В конце концов, теперь я —  глава семьи.
   - И ты таким образом отмечаешь это событие?.. Я понимаю, что дядя  ограничивал твою свободу, но...
   - Чёрт побери! – он ударил кулаком по столу. – Тебе нужна откровенность? Что ж, получай: я трус. Я  боюсь, подлейшим образом боюсь оставаться дома, зная, что где-то рядом убийца. И я пью, чтобы не думать об этом.
   Ты видел?.. Ирина смотрит волком после ареста Ланге.
  Ты знаешь, что Елизавета Кондратьевна взяла ключи у Ерофея и стала перед сном запираться в своей комнате?.. Понимаешь: мы никогда на ночь не запирали комнаты.
   Ни на кого нельзя положиться, это ты понимаешь?..
   - А ты запираешь спальню? - спросил я.
   - Я? - удивился кузен. - Нет. А зачем?.. А-а-а! Если я не запираю комнату, значит, это я — убийца?..
   Я попытался его успокоить:
   - Напрасно ты…
   - Нет. – Игорь тряхнул головой. –  Отец…он, оказывается, любил нас. Я понял это только теперь - после завещания. Это поразительно!  Мне всегда казалось, что он даже не знал слова «любовь». А ты-то знаешь, что это такое?..
   - Имею отдалённое представление, - хмыкнул я. Разговор принимал неловкий оборот; слова Игоря, кажется, обижали меня. Впрочем, он не обращал на меня внимания, словно разговаривая с самим собой. Глаза его были закрыты, и он зачем-то тёр правой рукой лоб. 
   - А я — знаю. У меня была любовь, но отец её перечеркнул. Он запретил, а я не  мог бежать с ней без денег. Значит, без денег нет любви?!.. - Игорь замолчал, и, точно не в состоянии вынести вязкое молчание, опрокинул в себя очередную рюмку.
   - Отчего ж ты думаешь, что дядя не любил Елизавету Кондратьевну? – я не потерял надежды вернуть его к реальности.
   - Елизавету К-кондратьевну? – задумался Игорь. – Он был… привязан к ней, он ей покровительствовал. Конечно, ему нравилось быть наставником молодой красивой женщины. А вот нравилось ли это ей? Вот где вопрос! Возможно, она хотела жить своей — собственной жизнью.
   И эта Кати.… Нет, я не думаю, что они были любовниками. Но простить долг чужому человеку... Зачем? С какой стати?! – он с жаром потряс руками.
    -  Я думаю, на это должны быть свои причины. Обещаю тебе, что мы всё выясним.
   - Выясните? Вы?!.. - он ткнул в меня длинным пальцем. -  Нда… - он усмехнулся с пьяной иронией. – Знаешь, у меня никогда не было сил противостоять отцу. Как, впрочем, и у тебя.
   Он смотрел на меня абсолютно трезвым взглядом. 
   Это было уж слишком! Я чувствовал, как во мне закипает гнев, и, вцепившись в подлокотники, успел напомнить себе, что всё же имею дело с  пьяным человеком.
   А Игорь вдруг обмяк и откинулся на спинку кресла: 
   - Вот Ирина: всегда могла за себя постоять. И не только за себя… Если она и убила отца, то только из-за Ланге.
   - Ты сам-то веришь в этот вздор?
   Он мотнул головой:
   - Почему бы и нет? А Ланге, я думаю, зря арестовали: он вряд ли способен на убийство.  Он —  слишком правильный.  Совсем, как отец. Но-о: если б он решил, что отец оскорбил Ирину, тогда, пожалуй…
   - Может, ты и Ерофея подозреваешь? -  этот пьяный разговор начал меня раздражать.
   -  Хм… Никто не верит, что убийца - дворецкий… Старый верный Ерофей.  Глупый ход, как в дешевой пьеске. Но подумай: что мы знаем о слугах? Они нам не-интересны. Слуги знают хозяев в сотни раз лучше, чем хозяева их. Вдруг отец решил у-волить Ерофея, а Рофей убил его из страха? Лишиться. Места.
   У Игоря сильно заплетался язык. Он  поднял на меня глаза: 
   - З-знаешь, отец однажды поставил тебя мне в пример.  А зачем… какие-то примеры? Я-а хорош тем, что  я-а Игорь Лесков. А не Михаил Гальский… который когда-а-а-нибудь станет адвокатом.  – Игорь ухмыльнулся.
   - Тебе повезло - тебя взял под крылышко сам Измайлов. А он - не промах. Если убийца - Измайлов, концов не сыщешь. Ни-ког-да.
   Он попытался встать, и чуть было не упал. Я рванулся к нему и в последний момент помог устоять на ногах.
   Игорь взглянул на меня лихорадочно блестящими глазами и, приблизив своё лицо к моему, сказал шёпотом:
   - Но  ведь и ты мог убить. Мы все — могли…
   От неожиданности я резко оттолкнул его, и он упал в кресло. Что он несёт? Кажется, у меня закружилась голова.
   За дверью послышались торопливые шаги, и в столовую почти вбежал Ерофей, привлечённый шумом.
   - Голубчик, будь добр, отведи барина в спальню. Ему нездоровится, -  тихо попросил я.
   Мне хотелось поскорее стряхнуть с себя липкую паутину этого гадкого-гадкого разговора.