Стилет с головой змеи

Преступник делает ход

   Заметно прибавив в весе, мы наконец покинули гостеприимный ресторан, причём довольный здешней кухней Веригин сам настоял на оплате счёта. Мы поели на сто двадцать пять рублей. Если бы сейчас где-то поблизости оказался дядюшка Феликс со своими счётами, он бы выяснил, что на эту сумму мне следовало прожить в столице более полугода. Справедливости ради замечу, что сам Иван Сергеевич ни в чём себе не отказывал и съел не менее чем на восемьдесят рублей, или даже в два раза больше меня и Льва Николаевича. Коротко говоря, повеселились мы от души.
   Распрощавшись с Веригиным, мы поймали у ресторана извозчика. Несмотря на усыпляющую сытость, охотничий азарт не покинул меня,  поэтому, когда мы садились в коляску, я спросил Измайлова:
   - Лев Николаевич, а вы заметили кудасовского филёра, приглядывающего за Веригиным?
   - Конечно: вон он стоит у винной лавки и разглядывает три вида "Вдовы Клико", - невозмутимо ответил мой друг.
   - А я вот не заметил... – я не мог скрыть своего огорчения.
    - Не грустите, дорогой Михаил; посмотрите, насколько он отличается от того агента, который следил за домом Лесковых?
   У витрины магазина стоял полноватый чиновник в котелке, с чуть опущенными вниз кончиками светлых усов, и, казалось, примерялся, какое шампанское лучше купить по случаю семейного торжества. Увидев, что Веригин берёт извозчика, чиновник в сердцах махнул рукой на витрину и непринуждённым жестом подозвал другого возницу, благо, здесь их, поджидающих пассажиров у ресторана, было немало.
   Измайлов  продолжал: 
   - Это агент высокого полёта: он не только проводит объект слежки до места назначения, но и непременно убедится, что тот погасил свечку в своей спальне. А мне хорошо это заметно лишь потому, что я - опытный разведчик.
   - А за нами сейчас нет слежки?
   - Нет, я бы заметил. Скорее всего, Егору Федотычу приходится экономить на первоклассных агентах. Кроме того, он доверяет моим выводам,  – удовлетворённо пояснил Лев Николаевич.

   По дороге я пересказал Измайлову содержание своих бесед с подозреваемыми. Он ничем не выдал своих чувств: слушал внимательно, но без лишних комментариев и эмоциональных восклицаний. Я рассудил, что Измайлов, верно, не услышал ничего, что существенно помогло бы ему в расследовании, и даже немножко обрадовался,  предвкушая, насколько блестящим будет моё выступление, когда  я поведаю ему новую версию событий.
   Решив подготовить свой триумф, я сообщил Льву Николаевичу, что сегодня у меня появился свой взгляд на ситуацию. Это его сильно заинтересовало:
   - Расскажите же, дорогой Михаил, что вы придумали?
   Невольно понизив голос, я загадочно произнёс: - Кое-кто мог проникнуть в дом без нашего ведома.
   - Вы имеете в виду парадную дверь или другие входы? – уточнил Измайлов.
   Я торжествующе вскричал: - Окно! Окно в кабинете Феликса Петровича. Впрочем (тут я сделал значительное лицо), мы не можем исключать и форточку.
   - К сожалению, в кабинете нет форточки: я пару раз там бывал и хорошо это помню, - возразил Лев Николаевич.
   - Ладно, - милостиво согласился я. - Значит, нас интересует только окно.
   - И что же случилось?
   - Феликс Петрович покинул ненадолго кабинет, а в это время злоумышленник влез в комнату через окно. Он дождался, когда дядя вернётся и затем стал требовать стилет. Но дядя отказался и поэтому погиб. Или - не отказался, но его всё равно убили, как свидетеля.
   - Захватывающе, - произнёс Измайлов без тени иронии.
   - Ещё бы! (меня несло на крыльях фантазии). Послушайте! Я вспомнил, что возле окна дядиного кабинета со стороны улицы есть балкон соседской квартиры. Преступнику было бы удобно подобраться оттуда. Другой вариант: привязать верёвку к трубе и спуститься с крыши прямо в окно. Ну, что вы на это скажете?..
   - Не хотелось бы вас огорчать, дорогой Михаил, но у этой версии есть серьёзные недостатки, - мягко сказал Измайлов. - Во-первых, в светлый петербургский вечер, да ещё при хорошей погоде, которая, как мы помним, была в тот день, невозможно со стороны улицы пробраться незамеченным: хоть с балкона, хоть с крыши.
   - Но небольшой процент везения ведь не исключён...
   - Если делать очень сильные допущения - то да. Ведь преступнику надо было не только спуститься в окно, но и уйти из него,  подняться на крышу, что ещё труднее, или вернуться на соседский балкон. Дом Феликса Петровича я внимательно осмотрел снаружи и помню, где находится балкон. Чтобы перебраться на подоконник, придётся вбить в стену хотя бы одну скобу или костыль, потому что карниз дома декоративный, а не настоящий, - по нему и кошка не пройдёт. Верёвку с балкона в окно не перекинешь - это уж точно!
   - Но эту самую скобу ведь могли вбить в стенку? – Я не желал так легко  сдаваться.
   - Теоретически - могли… - задумчиво протянул Лев Николаевич. - Но на виду у всех, на Большой Морской, возле Исаакиевской площади?..
  - Всякое бывает, - упрямо ответил я.
   - Хорошо, - уступил Измайлов. – Что касается скобы или костыля, то мы можем проверить сами...
   Я уже собрался было остановить извозчика, сидящего перед нами на козлах, и велеть ему скакать скакать по новому адресу, но Измайлов  меня остановил:
   - Не торопитесь, Михаил, - нам скажет об этом сам Кудасов.
   - Кудасов? - возмущённо воскликнул я. – Да он же - старый проныра!  Простите меня,  но мне не очень-то верится, что он ничего от нас  не скрывает.
   - Зато я верю в его профессионализм, - твёрдо сказал Лев Николаевич. - И не верю, что он будет подло скрытничать, если мы спросим его напрямую.  Так ему точно не удастся отвертеться.
   И ещё, возвращаясь к вашей гипотезе… Окно ведь тоже большая проблема: оно открывается наружу, значит, его трудно открыть со стороны улицы, и кроме того, почти невозможно отпереть закрытое окно, не повредив его.
   - Но существует вероятность, что оно было чуть приоткрыто,- возразил я.  - А мы сможем сейчас узнать, было ли открыто в тот день окно?
   - Конечно, сможем! – убеждённо ответил Измайлов.
   - Но как?..
   - Спросим у Кудасова. Он, конечно, хитрец, но не глупец.
   Мы спросим у него, во-первых: имелись ли на фасаде дома повреждения (он наверняка его осмотрел, когда пытался найти тайник для стилета)?
Во- вторых: остались ли на окне следы вскрытия и, собственно, человеческие следы на подоконнике?
В-третьих: было ли окно открыто во время осмотра места преступления (не – распахнуто настежь, а - просто не закрыто на крючок)? И, наконец, в- четвёртых: остался ли на полу мусор, обыкновенно лежащий между рам, или следы грязи от чьих-то ног? Здесь я должен вам сказать, Михаил, что на крыше и на балконах, как правило, бывает грязно: копоть, листья и почки, занесённые ветром и даже, прошу прощения, птичий помёт. Крыши-то у нас никто не моет... 
   Мне пришлось признать, что поставленные Львом Николаевичем вопросы чётче обрисовали бы картину и однозначно подтвердили бы или опровергли мою теорию. 
   Оставалось только дождаться встречи с Егором Федотычем.
   - Я рассчитываю, что мы увидим его сегодня,- беспечно заметил Измайлов. – Хочу задать вам один вопрос, дорогой Михаил: не доводилось ли вам читать один криминальный роман, где карлик-циркач проникал в квартиру с крыши в узкую форточку, а после убийства исчезал той же дорогой?..
   - Не помню, - надулся я. Будучи большим любителем детективов, я всё-таки не в состоянии был запомнить все сюжетные перипетии прочитанных мной романов.