Сто тысяч миль

Размер шрифта: - +

Глава 6. Беллами

— Беллами, — Аня опустилась на стул напротив меня. — У меня есть к тебе важный разговор.

Я поднял бровь и отхлебнул пива из кружки. Боль в руке опять обострилась, а в присутствии главы скромная кухня ужалась в размерах ещё сильнее.

— Это моя мать сказала, что я наконец-то остался в одиночестве впервые за эти три дня, но по её мнению не заслужил такой роскоши? Простите. Весь во внимании, — почтительно склонил голову я.

Она усмехнулась. На её возраст намекали только редкие седые волосы в русой шевелюре и едва заметная сеточка морщин вокруг глаз. И взгляд — тот самый, под которым чувствуешь себя открытой книгой. «Важный разговор» точно не обещал ничего хорошего, но я определённо не был самоубийцей, чтобы перечить главе совета матерей.

— Совет не может спать четвёртый день. Они разбились на два лагеря и спорят до хрипоты. Нико в восторге от Кларк и её знаний. Говорит, она объяснила ему применение алкалоидов и поставила с десяток верных диагнозов. А потом рассказала основы реагентов для анализов крови и нарисовала примерную схему микроскопа.

— Здорово. Я молодец, — заключил я.

— Она не врёт, что из другого мира, — почти удивлённо заявила Аня.

— Не врёт.

— Она должна стать одной из нас, Беллами. Не знаю, как, но должна.

— У главы военного совета на этот счёт иное мнение. Столь же однозначное и полностью противоположное, — я вопросительно склонил голову, не понимая: неужто Аня позабыла, что командиры отрядов подчиняются Густусу, а не ей?

— А у матерей есть мнение, что Густус застрял в своих узколобых убеждениях и перестал думать про общее благо, — почти зло сказала она. — Он даже додумался вынести наш раздор на допрос!

— Ты серьёзно?

— Наш совет сошёлся только в одном: нам нужен новый военный командир. Молодой, сообразительный, с гибким сознанием и твёрдыми убеждениями, борющийся не за свои предрассудки, а за жизнь каждого из нас.

— Нет, — я отвернулся, не в силах смотреть ей в глаза.

— Благодаря поимке Кларк вы с Линкольном приобрели по тысяче очков авторитета как среди горожан, так и среди других командиров.

— Ни за что.

— Ты один из немногих понимаешь, насколько она важна со своими знаниями, и — что важнее — понимаешь, что их можно получить от неё только добровольно. Густус хочет выгнать её из города или держать в темнице, пока не загнётся от инфекции. Девчонка опасна тем, что знает теперь слишком много — вот что он мне сказал.

— Аня, — не выдержал я. — Прекрати.

— Я говорила с Кларк несколько раз. Она явно знает больше, чем говорит, и, возможно, она враг, но врагов нужно держать даже ближе, чем друзей. Нам нужно заставить её захотеть помочь нам, и традиционные методы допросов здесь не работают. Она соврёт, умрёт, и наши тоже умрут. Кому от этого толк?..

— Я не предам главу, — оборвал её я. — Я понял, к чему ты ведёшь. Отряды в жизни не примут того, кого им навязали. Предадут того, кто предал их. Я бы тоже так сделал, понимаешь?

— Я не просила тебя никого предавать, Беллами, — осадила она. — Я хочу, чтобы кто-то из вас поехал с Густусом на собрание Коалиции. Чтобы вы поняли, что из себя представляют лидеры других кланов. Я могу это устроить.

— При всём уважении, я не стану шпионить для матерей. И уж тем более не стану катализатором дурацкого переворота.

— Дурацкого? — Аня хищно сощурилась.

— Я не хочу власти. Я не хочу вершить чужие судьбы, потому что не имею на это никакого права. Мне достаточно распоряжаться своей собственной. В этом мы с Линкольном до ужаса похожи.

— Именно поэтому вы мне и нужны, — она поднялась со стула и шагнула ближе ко мне, возвышаясь над столом: — Что бы ты ни задумал, у тебя есть моя поддержка. Думаю, ты понимаешь, что это значит.

Не дожидаясь ответа, она лёгкой походкой прошагала к двери и, приоткрыв её, обернулась:

— Совсем забыла. Тут кое-кто очень хочет тебя видеть, — а затем махнула рукой кому-то за дверью: — Входите, он будет рад.

И первой в кухню смело протопала маленькая девчушка и уставилась на меня своими большими и искренними глазами, за ней показалась до боли знакомая женская фигура. Рыжие волосы, веснушки, округлая фигура.

— Джина? — я с трудом мог поверить глазам.

— Мам, это папа? — подала голос девочка, в которой я с трудом узнавал дочь. В последний раз я видел её укутанным в пелёнки младенцем, а теперь она стояла рядом с матерью и легко справилась с тем, с чем не справлялись хищники и бандиты — заставила меня испугаться до дрожи.

— Да, Мэди, это папа, — Джина искренне улыбнулась, глядя на дочь, а мелкая, испытав искренний восторг, понеслась ко мне им делиться.

Она мечтала о встрече с папой. Да, папа тоже мечтал о встрече с ней. Конечно, постоянно думал. Да, конечно, у всех хороших пап есть леденцы. Подержать за руку можно. Волосы тоже можно подёргать. Да, щетина бывает колючая, Мэди.



Анна Панина

Отредактировано: 28.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться