Сто тысяч миль

Размер шрифта: - +

Глава 7. Кларк

— Кларк? — в тишине ночи послышался сквозь вентиляцию вкрадчивый голос Аарона, а я просто лежала, уставившись в темноту, не в силах вымолвить и слова.

Всего было так много. Слишком много для одной меня.

Я закрыла ладонями лицо и зажмурилась. В памяти всплыл образ Беллами, грубо сгребающего меня в охапку, а затем… затем вытворяющего отвратительные вещи своим языком. Мама была бы в ужасе. Я была в ужасе!

Не стоило быть с ним милой. Ошибка. Это была чёртова ошибка! Я даже позволила себе думать, что мы могли бы подружиться. С ним было так интересно, что хотелось говорить часы напролёт. Понять его образ мыслей, поделиться своим. А у командира, очевидно, были другие мотивы. Пришлось закусить губу, чтобы не заплакать от бесполезной обиды.

Беллами пришёл через день после того вечера. Я рефлекторно от него отшатнулась, а он нахмурился и вместо приветствия быстро проговорил:

— Прости. Такого больше не повторится.

— Допустим, — тяжело сглотнула я. Я должна хотя бы сделать вид, что прощаю.

— Почему не рассказала мне про ваши странные обычаи и своё отношение к мужчинам?

— Наши порядки здесь ни к чему. Это бы что-то изменило?

— Скорее всего, — кратко ответил Беллами, и я опять не поняла ни капли его эмоций. — Нас уже ждут советники. Чего стоишь?

Мы больше не гуляли. Я не просила, он не предлагал. Брошь задвинула в дальний ящик — при взгляде на неё вспоминала его горящий взгляд в тот вечер. Дни напролёт я писала материалы для Нико, много думала и тайком говорила с Аароном, когда за дверью не было слышно патрули.

Я не была настолько наивной, чтобы всерьёз поверить, что наше с горцем соседство — случайность. Сперва думала, что Аарон — шпион-землянин, поселенный по соседству, чтобы втереться в доверие и выведать тайны, которые я решила не сообщать сразу. Легко было бы воспользоваться моим незнанием настоящих горцев и притвориться одним из них. Потому я не стала отклоняться от официальной версии. Рассказала уже готовую историю про космос, «Ковчег» и трагическую судьбу сотни заключённых. Но Аарон не торопился обвинять меня в лжи, как это сделали земляне, не выдыхал поражённо.

Он терпеливо дослушал до конца и усмехнулся:

— Я и не думал, что у вас там всё настолько туго.

Сходу я даже не нашлась, что на это ответить. Не поняла его спокойного сожаления. Не поверила, не осознала. До этого момента он почти ничего о себе не рассказывал, кроме того, что родился и вырос в подземном бункере, который земляне называют Горой. Очевидно, по тем же причинам, что и я: настоящий горец счёл бы меня шпионкой землян, а ненастоящий — повторял бы эту модель поведения и старался поменьше врать. Но тут его будто прорвало. Мифическая «Гора» превратилась в военный бункер «Маунт Уэзэр», а тайна взаимной ненависти горцев и землян немного приоткрылась. В архивах бункера хранилась вся информация о космической исследовательской программе тогда ещё Соединённых Штатов Америки, крупнейшим проектом которой было строительство «Ковчега». Это открытие, когда шок спал, натолкнуло меня на несколько неприятных мыслей: если в «Маунт Уэзэр» знали про «Ковчег», то и обратное должно было быть справедливо. И если бывшим заключённым, на чьи жизни всем плевать, Советники могли ничего и не сказать, то почему утаили от нас, добровольцев? Решили, что Земля точно мертва, и нам стоило рассчитывать только на себя?

Когда Аарон называл детали, которые не мог знать ни один землянин, я переживала все стадии принятия ещё раз. Всё думала: может, они затеяли какую-то дурацкую игру? Устроили постановку с напускным недоверием советников, а их истинный объём знаний демонстрировал именно Аарон. Но не находила столь сложной схеме ни единого обоснования. А мой сосед продолжал кратко и тихо отвечать на вопросы в тишине ночи, когда в коридоре за дверью затихали шаги.

Да, они живут внутри уже больше трёхсот лет. Да, вынуждены выходить на поверхность, чтобы обновить на своих фермах разнообразие овощей и зерновых культур. Да, живыми возвращаются единицы, потому что земляне не оставляют шансов предавшим их горцам, большинство пропадает без вести, их судьба неизвестна родным, которые ждут и надеются. Нет, семьи традиционные. Да, рождаемость контролируется противозачаточными средствами, принудительными абортами и лимитом количества детей на семью.

— Горец… Аарон. Скажи, — напряжённо сглотнула я. — Земляне говорили мне про вирус, который убивает всех на поверхности. Говорили, что симптомы проявляются через две-три недели, но ты здесь уже дольше. Ты не болен. Они тоже. У них… У них есть лекарство? Потому что мои две недели на земле вот-вот подойдут к концу. И две недели всех моих людей тоже.

Повисло долгое молчание. Он будто решал, достойна ли я узнать ответ, а я замерла в безумном напряжении — ожидала приговор, жить или умереть.

— Мне жаль, но земляне не солгали тебе, — наконец, выдохнул он. — Вирус действительно существует, а у землян действительно есть противоядие — это их естественный иммунитет, передающийся детям с молоком матерей. Но ты уже не в том возрасте. Все, кто не смог адаптироваться, уже умерли, Кларк.

— Но… Значит, у нас нет шансов? А как же ты? — почти задыхаясь, воскликнула я.

— Тш-ш-ш. Не шуми. Обещаешь?

— Обещаю. Только говори. Прошу тебя.

— В нашем бункере, само собой, неоткуда было взяться иммунитету. Вирус пришёл к нам с первым же вернувшимся разведчиком. Благодаря месячному карантину после выхода на поверхность почти никто не пострадал, но проблема вакцины и лекарства всё равно стояла очень остро. Нам нужны были ресурсы с поверхности. Много исследователей несколько лет бились над этой проблемой. Восемь из них умерли, не дождавшись препарата. Ещё двое испытали на себе экспериментальную версию. Оба прожили ещё несколько десятков лет. Неплохой результат, а?



Анна Панина

Отредактировано: 28.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться