Сто тысяч миль

Размер шрифта: - +

Глава 11. Кларк

После прощания с Линкольном и Октавией в лесной хижине я едва смогла уснуть. Пёс уже давно сопел на полу после сытного ужина, а я хотела штурмовать скалистый подъём на плато прямо сейчас. Душа рвалась в лагерь, домой. Да и непрошенные воспоминания о первой ночёвке под этой крышей тоже упрямо лезли в голову. Завтра мне предстояло пересечь реку, которая забрала у меня лучшего друга и чуть не убила меня саму. Командир Линкольн сказал, что невыносимая жара последних недель поубавила уровень воды, и теперь реку наверняка можно перейти чуть ли не вброд. Но чем больше я думала об этом, лёжа в темноте, тем чаще в страхе сжималось сердце.

Несколько часов беспокойной дрёмы — и мы выдвинулись с первыми рассветными лучами, немного перекусив перед выходом. Я направляла гончую на север по стрелке маленького компаса, встроенного в рукав костюма. Магнитные линии Земли остались единственным способом глобальной навигации до того, как мы соберём достаточно мощную вышку. Спутники систем позиционирования прошлого сошли с орбит после катастрофы — мы не получили от них ни одного сигнала за последние двести лет. На нашей станции легко можно было собрать новые, но на «Ковчеге» для этого было слишком мало ресурсов. Пока что.

Я зажмурилась в ужасе и вцепилась в холку гончей, пока пёс без малейшего напряжения заходил в воду. Линкольн был прав. Воды в месте перехода было мне примерно по пояс, максимум — по грудь. Но стоило прохладному, теперь спокойному потоку дотронуться до лодыжек, а затем коленей, я стала панически подбирать их под себя. Из-за того, что я сидела верхом, вода не доходила даже до талии. Но сердце билось испуганной птицей, а руки дрожали от напряжения. Главное — дышать.

Вдох. Выдох. Наверное, я никогда не смогу этого забыть.

На другом берегу меня ждало место схватки с дикими кошками, и расслабиться не получилось. Я всё ещё слишком хорошо помнила страшные картины гигантских зверей, вгрызающихся в плоть и сваливающих сильных земных воинов одним ударом лапы. Помнила свинцовое небо, заставившее отряд спешить. Если бы не всё это, Уэллс мог бы быть сейчас со мной. Живой. А сейчас со мной даже не было командира, чтобы встать против голодных тварей. Пёс ускорился, будто чувствуя беспомощную панику и хаос в моих мыслях, я прижалась к холке, стараясь угомонить биение сердца. Я совсем одна. Но я справлюсь.

Было уже за полдень, когда я без сил свалилась на зелёный луг в тени огромного древовидного можжевельника и жадно отпила воды из фляги. Потрепала своего четвероногого напарника по холке — он прилёг рядом, свесив язык и часто дыша. Мы смогли. Карабкаться вверх по узкой тропинке на гончей было слишком опасно, и весь подъём я шла сама, подчас задыхаясь и падая на камни. Псу дорога далась явно легче, но даже он устал. Мы немного отдохнули и двинулись дальше.

Густая стена деревьев чередовалась с солнечными полянами, на которых колосилась высокая трава. У тонких ручейков семействами цвели кусты аконита, стрелы с гроздьями фиолетовых цветов подчас по высоте были с мой рост. Они чередовались с кустами лилового вереска и брусники. Земля была опасной и невыносимо прекрасной одновременно. И я очень надеялась, что все, кто остался на «Ковчеге», однажды смогут увидеть эту красоту воочию. Она того стоила.

Подходя к лагерю, я распознала запах гари не сразу. До последнего старалась не замечать зависшую в воздухе тонкую сизую дымку. Но ароматы становились всё насыщеннее, и тревога впитывалась в кожу вместе с запахом кострища. Я спрыгнула со спины зверя и побежала, спотыкаясь о редкие кочки. Меня не остановили валуны и коряги, я легко перепрыгнула ствол упавшего дерева и понеслась дальше. Хотелось закричать, что я вернулась, вернулась спустя долгие недели плена. Где же отряды Мёрфи? Где охранные контуры? Где все? Ведь я же здесь. Здесь! Дома!

Когда сквозь прорези между стволами сосен я увидела территорию лагеря, я не поверила своим глазам. Остановилась резко, чуть не рухнув на землю, но устояла на ногах. Схватилась рукой за шершавый сосновый ствол.

Пепелище. Куски частокола, наполовину сгоревшие, наполовину почерневшие от гари, лежали, вырванные из земли. Я шагнула вперёд, в дыру между крепкими обтёсанными брёвнами, провела взглядом по тому, что осталось от лагеря, и закрыла глаза, не в силах смотреть.

Сгоревшая сторожевая вышка упала на бок, рассыпавшись на обугленные куски. От палаток для ночёвки не осталось и следа. Уцелевшие постройки стояли с дверьми нараспашку, внутри было темно и безжизненно. Мертво. Корабль всё ещё лежал на земле бесполезной грудой металла. На обшивке будто трупными пятнами чернели следы пожарища. Такими же длинными чёрными клиньями трава и земля выгорели вокруг выпускных клапанов и сопел двигателей. Неужто именно реактивная тяга снесла и сожгла всё то немногое, что получилось отстроить?..

Полубессознательно я брела по опустошённому лагерю. Нечаянно оступилась, забыв глянуть под ноги. Покрытые чёрной коркой кости хрустнули и треснули пополам. Тошнота подкатила к горлу, когда я рухнула рядом, споткнувшись от шока. Обугленные останки сливались с почерневшей почвой. Трупы лежали друг за другом, и у них не было лиц.

Желудок внутри свернулся в тугой узел, раз за разом сжимаясь в болезненных спазмах. Сердце билось где-то в горле, и, наверное, именно поэтому я задыхалась.

Всхлипнув, я поднялась на ноги и огляделась. Побрела дальше вдоль полуразрушенного частокола. Мне не кажется. Всё в самом деле уничтожено. Но я не понимала: как? Не понимала: почему? А когда вдруг осознала… Голова взорвалась образами, картинками, обрывками разговоров и фраз. А потом эта яркая какофония схлопнулась в клубок ослепляющей ненависти. Ненависти к землянам. Ненависти к себе.



Анна Панина

Отредактировано: 28.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться