Столичная красота против сибирского Валенка

1.1.2

1.1.2

– Ты что?!! Мамка же цыганка таборная. У них законы, ууух… Знаешь что бы было с батькой, коль поймали их при побеге? А я батьку люблю. Он хоть и не цыган, а лучшего отца не сыщешь. И мамку, сама видишь, как бережет. Я-то сама жуть как хочу в таборе пожить. Мамка как в воспоминания ударяется, а у меня тут что-то сжимается, будто на свободу вырваться хочет.

– Так и вырвись, найди табор любой, погости. И счастье тебе будет.

– Ничё ты, Валька, в этом не смыслишь. Даже объяснять не возьмусь, не въедешь.

– Это кто не въедет? Я, между прочим, на нашей птицефабрике зам директора! Думаешь, взяли бы, коли ума не было?

– Так это. Если бы не грамота компьютерная, то и не взяли бы. Ты у нас в классе не одна на уроках сидела. У нас ведь тогда целых пять новых компьютеров поставили. Я тоже за пять лет о-го-го чему научилась. И печатать смогу без ошибок! Только цыганку на хорошее место мало кто наймет, тем более учиться направит. Разве что еду курам разносить или полы драить.

– Так ты и разносишь. – Не до конца сообразив к чему она, ответила я.

– И я о том. Так что нос-то не задирай. Люди вокруг тебя не глупее. – С обидой сказала подруга. – Если бы и меня в районное училище от птицефабрики направили, и я бы сейчас, как ты могла. – Видать, работа до сих пор ее мозоль больная. А я грешным делом думала, успокоилась она. Жалко подругу, да я и так, как могла просила.

– Ну не серчай. Помнишь, я ведь и тебе выбивала учение, да отказали. И чего переживать так. У нас полдеревни с пятью классами и живут! А ты всю школу кончила. Аттестат у тебя полный! Да и на работу тебя взяли спокойную, платят как мне. У меня, знаешь, сколько раз на дню директор волосы на голове рвет.

– У тебя?

– Нет, в смысле рвет он у себя, только передо мной и все ему не так. Мне только кивать, соглашаясь с его возмущениями приходится. А хуже, когда я печатаю, печатаю весь день, а он бац и порвал – передумал, значит. Уже другая идея у него появилась. Представляешь? А когда в отпуск на два месяца уезжает? Без него эти два месяца зарплату некому отпустить, а идут все ко мне! У них выходит – я плохая. Ладно, наши деревенские понимают, зная директора, а рабочие из Плющихи? Они и так нашенских недолюбливают, а меня и вовсе зажравшейся начальницей считают. Так и говорят: «Сидишь тут, в теплом кресле, пальцами по компьютеру тычешь, а о смертных подумать не хочешь».

– Ну да. Премии-то тебе каждый месяц доплачивают, а нам только по праздникам выдают.

– Да меня молоком за вредность поить надо, а мне голую премию суют. – Возмутилась я.

–Ну-ну. Всем бы твою вредность. Может жили бы лучше…

– Я думала, хоть, ты за меня… Ну сама напросилась! – Я встала и подбоченилась, обиженно глядя на Модинку. – Зато ты яйца домой прешь! Что?! Думала, не знаю?

– Это не потому, что я цыганка. – На эмоциях вскочила подруга. – Меня тетя Поля научила, которая на яйцах работает. И вообще... Все так в лифчик подкладывают. Мужики на проходной, что щупать что ли там будут?

– Ну не знаю… Макарычу так волю дай, еще тот сатир. Под шуточку и щелкнет тебе там чего.

– Ты это... Цыганке зубы заговорить не пытайся, а собирайся иди. – Махнула рукой в сторону моего дома подруга. – Дорога дальняя и скорая тебе предстоит.

– Здрасьте... Объявить не успела, а уже собираться гонишь? – Уже шуткой отвечаю я.

– Присмотрю я за твоим хозяйством, можешь не переживать. И Ваське буду, как любит, куриные сердечки давать.

– Да не в хозяйстве дело. Мамка присмотрит. Сама знаешь, я в ваши гадания не слишком верю. Ну-ну, так и знала, что нахохлишься. Ты сама подумай, какая скорая дорога, когда отпуск свой я месяц назад отгуляла?

– Зря ты так… И месяца не пройдет, а у тебя одна дорога останется. Без выбора.

– А ты не каркай!

– Да ну тебя. – Совсем насупившись, махнула на меня рукой Модинка. – Я ее по-хорошему предупредить пытаюсь, чтоб соломки подстелила, а она кирпичи складывает. Иди, вон, скотину свою ненаглядную пои. И сама молока попей, а то вредная слишком стала.

– Жаль, что вам, цыганам, даже молоко не поможет. – Убегая, оставила я за собой последнее слово.

Вот каждый божий день мы с ней так препираемся, а на утро, она как ни в чем не бывало заходит за мной на работу.