Стопроцентные чары

Font size: - +

Глава 10. (часть 5)

 

– Я хочу записаться в секцию. – Аркаша прижала кулаки к бокам, чтобы не струсить на полпути.

– Точно, тренер, пусть вступит, – поддержал ее Грегори. – Не страшно, если у команды будет два менеджера. Лакрисса вон вообще утверждает, что нам не хватает женского общества.

– Организованности вам не хватает, а не девиц, – пробурчал Тарас. – Я не против. Пусть будет менеджером.

– Я против. – Ровен скривился. – Шмакодявка будет портить своим видом весь антураж.

Я не против, – повторил Тарас, повысив голос. – Моя обитель – мои правила. Несогласных прошу эвакуироваться через дверь.

   «Они не поняли», – расстроилась Аркаша.

– Но Теньковская, – продолжал тренер, – ты что, возьмешь и откажешься от реальной физподготовки? Это же прекрасная возможность увеличить силу тела, отчего мощь твоих заклинаний возрастет в разы. А здесь будешь большей частью на скамейке сидеть. Как Шаньян. Оно тебе надо?

   Шани насмешливо приподняла тонкие бровки.

– Носиться по полю придурочным колобком, уповая на то, что кубики на моем прессе улучшат мое волшебство? Нет уж, увольте. Лучше я проведу время с пользой, почитывая милые, но, к моему величайшему сожалению, лживые истории о принцах, которые подхватывают своих леди на руки и увозят в роскошные замки.

– Я щас блевану сладкой ватой, если будешь продолжать лебезить и нести розовато-липкую чушь. – Ровен поднял мяч и крутанул его на указательном пальце.

– Блевани кровью и кишками, гадкий демон! – кровожадно попросила Шани, демонстративно проводя уголком книги по собственному горлу.

– Испачкаете мне пол, будете до позеленения драить. Да до такой степени, чтобы я потом карамельки с него есть мог. И, кстати, косяк одного расценивается как косяк всей команды. У нас коллективная ответственность, так что вылизывать площадку будете дружной компанией.

– Тренер, это жестоко, – посетовал Роксан.   

– Линси, по-моему, ты запамятовал, какой я на самом деле душка.

– Вы сейчас и снаружи очень даже душка. – Без сомнения, Роксан намеревался сделать тренеру комплимент, однако сказанное заметно задело Тараса – он аж рыкнул с досады.

– Может уже начнем тренировку? – Ровен с силой ударил ладонью по мячу. Резво повернувшись, он запустил руку за спину и, не глядя, поймал его. – Треп, треп, треп. Развели базарные бучи. Что мне сделать, чтоб вы заткнулись? 

– Сделал уже, шельмец. – Тарас подошел к Ровену и протянул руку. Демон нехотя передал мальчику мяч. – Скальный мне все рассказал: и как вы на пару с Линси тут без меток скакали, и как Стопроцентными по первокурснице шарахнули. Девчонка-то жива?

– У нее спросите.

– В смысле?

– Жертвой их идиотизма стала наша Теньковская, – пояснил Грегори.

– Нам очень жаль, – заверил Роксан.

   Тарас оглядел Аркашу с неприкрытым изумлением.

– Это ты? Неужто последовала в эту секцию за Шарора и Линси, чтобы добавки получить? Мазохистка?

   Всеобщее пренебрежение – возможно, не целенаправленное, но не ставшее от этого менее обидным, – стало уже порядком утомлять Аркашу.

– Я пришла, чтобы играть в баскетбол… нет, в чарбол.

– Прости? – Тарас повернулся к ней всем корпусом.

– Я не хочу быть менеджером. Я хочу играть в чарбол. В команде.

   Мяч выпал из тренерских рук. Апельсиновый кругляш был тут самым непредвзятым. Понятное дело: ему все равно, кто будет гонять его по площадке.

– Девочка, не шути со старым больным эпилептиком. – Тарас, отдуваясь, словно после сложного заплыва, похлопал себя по щекам.

– Ха-ха. – Ровен прищурился. Если раньше он и полагал, что в башке девчонки все же есть в наличии малые зачатки серого вещества, то сейчас разуверился в этом окончательно.

– Теньковская, ты извини, но это неудачная тема для шуток, – укорил ее Грегори.

– Я вовсе не шучу. – Аркаша отчего-то почувствовала себя до безобразия спокойно. Состояние, созданное из смеси крайнего страха, отчаяния и малюсенькой доли равнодушия. Состояние, которое в любой момент могло плавно перейти в истерику. Но тетя Оля никогда не позволяла Аркаше истерить. Слезы, стенания, жалобы – все было под запретом. И со временем это состояние, так ни разу и не перешедшее в стадию слез и криков, при которой человек обычно избавляется от душевного груза и тревог, для Аркаши превратилось в форму слегка отупелого хладнокровия. Именно в этом состоянии она, слушая оглушающие трели дверного звонка и зная, что на пороге вот-вот появится Инесса Бобруйская с ее извечным бланком акта о проверке жилищных условий опекаемого, пихала в рот валяющейся на диване Ольге Захаровой дольки чеснока, чтобы скрыть запах перегара, а затем с жалобной мордашкой оповестить специалиста опеки о том, что ее обожаемая тетя слегла с простудой.  



Kattie Karpo

Edited: 21.05.2016

Add to Library


Complain




Books language: