Страх в осенних тонах

Глава 6

Дарк вздрогнула и открыла глаза. Осмотрелась, насколько это было возможно. Никого. Взгляд на окно, ожидание худшего, но в холодном стекле отражалась только она сама. Испуганная, истощавшая, испачканная в крови и грязи. Губы искривлены в нервной усмешке. Она не знает, что будет с ней в следующий раз. Она не знает, что этот раз будет очень скоро.

Нервный смех наполняет комнату. Каждый её уголок, каждый миллиметр. Дарк надо успокоиться. Надо немного прийти в себя и успокоить расшалившиеся нервы. Надо отсюда бежать.

Сесть получилось не с первой попытки. Да и когда удалось, оказалось, что голова намного тяжелее, чем казалась. Перед глазами на миг всё потемнело. Девушка подвигала кистями рук, но связаны они были очень крепко. «Ничего, найду способ освободиться, когда выберусь отсюда...» — подумала Дарк.

Сделав над собой усилие, она встала с кровати, но слабость неумолимо брала своё. Голова закружилась, ноги как будто стали ватными. Похоже, ещё и поднялась температура.

Дарк рухнула на пол, больно ударившись. Рана на боку напомнила о себе с новой силой, заставив девушку сжать зубы и тихо зашипеть от боли. Когда боль немного утихла, Дарк позволила себе расслабиться и перестать корчиться в агонии. Она открыла глаза, которые до этого держала закрытыми, но сильно пожалела об этом. Из-под кровати её пожирало алым взглядом то существо. Грызя собственный палец, оно стало медленно ползти к девушке.

Крик ужаса, раздирая горло, отразился от холодных стен, затихая у потолка. Кто-нибудь его услышал?

Осмотр подвала привёл к весьма приятным открытиям. В ящиках обнаружились  консервы, какие-то сушёные травы, охотничье ружьё весьма потрёпанное временем и многочисленными охотами и пара тёплых одеял.

— Эй, а тут какие-то канистры! — оповестил Вова, когда ржавый замок очередного ящика был сломан. — И, судя по вони, в них керосин.

— А я нашла несколько свечей, — сказала Лена.

— Отлично, — счастливо улыбнулся (впервые за прошедшее время) Никита. — Давайте всё это отнесём наверх. Думаю, на первое время нам этого хватит.

— На первое время? — переспросил Гриша. — Ты собрался провести в этом особняке оставшуюся жизнь?

— А ты знаешь способы, как нам выбраться?

Гриша промолчал. С минуту он и Никита сверлили друг друга злобными, как у хищников, не поделивших добычу, взглядами.

Но Гриша сдался первым и, цокнув языком, отвернулся, показывая Никите спину.

Тот лишь усмехнулся. Его начинали веселить раздражительность и недовольство  Гриши.

— Давайте перетащим уже всё это наверх, — казалось, что от Григория исходит злая аура, но, возможно, он злился лишь для виду. — И чем скорее, тем лучше.

— Конечно! — Вова подхватил ящик, в котором оказались тёплая одежда и пара одеял, и пошёл к лестнице.

      Остальные, последовав примеру рыжеволосого, взяли по ящику. Когда Гриша и Лена отошли, Никита подошёл к Андрею:

— Остались сигареты?

— Обижаешь, ты же не дал прикурить в машине, — ответил мужчина.

— А ты не обижайся. Дай одну, а, пожалуйста? Я с ума сойду.

— А фургон дашь на недельку?

— Дам.

Андрей отдал Никите всю пачку. Он всё равно планировал уже завязывать с вредной привычкой, вот и хороший повод начать. Главное, после приключений в этом месте не начать пить. «Если выберемся».

— Спасибо, — Никита быстро заныкал пачку в карман. — Только Ленке не говори, а то она мне скальп раньше монстров снимет.

— Договорились.

— Вы идёте, или жить остаётесь тут, голубки? — крикнула Лена.

— Уж лучше тут и с ним, чем с тобой! — крикнул в ответ Никита, и парни поспешили догнать друзей.

По сточенным ступеням с грузом в руках подниматься было тяжело, но ради выживания в этом странном особняке можно было и потерпеть. Деревяшка так и норовила оставить на ладонях и пальцах занозы, словно ей не хотелось, чтобы ящики покидали холодный подвал.

      Как только последний человек забрался на последнюю ступеньку и ступил на пол секретного коридора, освещённого факелами, из дальнего, самого тёмного и сырого угла, показалось нечто с телом паука с иссиня-чёрной шерстью. Но этот «паучок» был под два метра ростом, да и конечности у него были весьма человеческие: четыре руки, и четыре ноги. Голова отсутствовала.

      Существо повело несуществующим носом, вбирая в себя запахи тех, кто был здесь. Тех, кто был в его подвале. Тех, кто только что забрал его вещи.

      Запах сладковат и почти не чувствовался. Тем более, его перебивал запах сырости и гнили. Но Паук уже определился, чей из запахов больше пришёлся ему по вкусу. Кто первый попадёт в его паутину. И, не медля ни секунду, существо пошло по направлению к лестнице, ведомое только ему понятным влечением... или голодом?..