Страна невозможностей

Размер шрифта: - +

Глава 1. Сентябрь

Лариса Петровичева

Страна невозможностей

 

Всем женщинам на темной стороне.

 

Глава 1. Сентябрь

- А чего ты хотела? Хрустальные роды?

Пройдет много лет, и, стоя у стены в ожидании ответа, Катя вспомнит о том, как свекровь пришла в первый раз посмотреть на внука, и какое у нее при этом было выражение лица. Маргарита Ивановна всеми силами старалась быть хотя бы вежливой, но по блеску глаз и румянцу было понятно, что она с трудом сдерживает желание заорать: "Что? Привязала Лешку? Привязала?" Димка лежал в большом пластиковом лотке своей больничной кроватки, и Маргарита Ивановна заглянула в хмурое красное личико и недовольно сказала:

- Не наш. Ваши глазки, Крымцевские.

И вместо того, чтоб велеть ей выметаться, Катя смотрела на книгу, лежащую на коленях, и думала, что взять Маркеса в роддом могла только такая дура, как она.

- Болит? Что у тебя может болеть?

В голосе свекрови сквозило нескрываемое презрение, словно Катя вдруг оказалась невыносимо жалкой и ничтожной там, где этого просто не имела права делать. Катя обернулась на Лешку, который с каким-то странным видом смотрел на сына – обернулась в поисках поддержки и неожиданно поняла, что ее нет. Для него Маргарита Ивановна всегда была права – Катя понимала это прежде, но теперь ей вдруг стало невыразимо отчетливо, до боли в разрезанном животе ясно, что она осталась одна.

- Вообще-то это операция, - парировала Катя. – Полостная операция. Вам же аппендицит вырезали, представляете, что это такое.

Свекровь выразительно закатила глаза к потолку, и Катя подумала, что не сможет выставить ее отсюда. Лешка не позволит. Лера, ее лучшая подруга, которая должна была стать Диминой крестной, всегда говорила, что Катин муж настоящий мамсик – Кате всегда казалось, что маменькины сынки это что-то вроде мякиша, но, если дело доходило до его мамы, то Лешка становился свирепым и злобным. Какой уж тут мякиш.

- Ну ты не сравнивай, - величаво ответила свекровь и еще раз заглянула в кроватку к Димке и покачала головой. – Нет, не в нашу породу. Вон и нос, как у твоей матери.

- Он ведь ее внук, - сказала Катя и вновь посмотрела на Лешку: ну что же ты стоишь, как мебель? Ну скажи ей что-нибудь! Скажи, что Димка красивый, что у него тугие розовые щеки и такие смешные пальцы, что он так славно хмурится во сне, а завитки волос на его макушке пахнут карамелью! Ей казалось, что ее с сыном пригнали на невольничий рынок, и покупательница придирчиво осматривает товар, всеми силами стремясь найти в нем изъян и снизить цену.

Катю отчетливо повело в сторону, и она практически обмякла на кровати. Свекровь бросила очередной недовольный взгляд в ее сторону, и тут наконец-то ожил Лешка: кинулся к столику, налил в стакан минералки.

- Кать, ты что? Врача позвать?

- Мне что-то нехорошо, - откликнулась Катя. В губы ткнулся пластиковый край стаканчика, вода была холодной и почему-то горькой. – Вам лучше домой, Леш. Будем отдыхать.

Свекровь снова закатила глаза к потолку. Катя почти прочитала ее мысль: недомать, которая родила не такого ребенка, да еще и не сама. Вспомнилось, как Маргарита Ивановна сказала, узнав, что Катю будут кесарить: «Идете по легкому пути, да?»

Казалось бы, какое ей дело?

- Молоко пришло? – спросила свекровь все тем же тоном рабовладелицы. Катя опустила голову. Грудь была совершенно пуста, и это была еще одна ее вина.

- Нет.

- Плохо прикладываешь, - ответила Маргарита Ивановна и одарила Лешку неприятным колючим взглядом, словно хотела сказать, что он должен повлиять на Катю. – Ну вы, в общем, решили по-простому, я вижу. Кесарево и смеси. Он потом у тебя грудь не возьмет, ты понимаешь или нет?

К лицу прилил огонь, и Катя поняла, что сейчас расплачется от обиды и боли. Она тотчас же осадила себя: плакать было нельзя, тогда о молоке можно будет вообще забыть. Плакать было нельзя.

До беременности и родов Катя и подумать не могла, что кормление грудью настолько возведено в культ. Все вокруг – и врачи, и медсестры, и Лешка с матерью – были его преданными адептами, готовыми поднимать Катю на вилы и клеймить каленым железом, если она посмеет сопротивляться.

- Димка не должен голодать, - сказала Катя, твердо посмотрев в лицо свекрови, и повторила то, что вчера ей сказала по телефону бабушка: - Откормим мясом.

Когда свекровь и Лешка вышли, то из коридора до Кати донеслось отчетливое:

- Дрянь строптивая, ты глянь, а…



Лариса Петровичева

Отредактировано: 15.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться