Страна невозможностей

Размер шрифта: - +

1.4

- Время есть, - сказал Лешка.

Димка наконец-то заснул – до этого он два часа лежал в кроватке, махал руками на вертящийся над ним мобиль с барашками и в своем смешном желтом боди с обезьянками был похож на игрушку. Когда он назевался и закрыл глаза, Катя почувствовала, что вымотана в край.

Она устала после роддома. Она устала вскакивать к сыну по первому его писку, устала быть виноватой, устала смотреть на плакаты с прекрасными женщинами, у которых были прически, макияж и идеально красивый младенец, прильнувший к груди. Именно такую жену и представлял себе Лешка, и Катя понимала, что уже не станет такой. Никогда не станет.

Чувство вины прижимало ее к земле. Какой-то частью души Катя понимала, что она не может отвечать за чужие мечты, но в то же время она знала, что ее тело дало жизнь Димке, но отказалось кормить его. Это было хуже боли в разрезанном животе. Намного хуже.

- Время есть, - повторил Лешка. Он лежал на диване в одних шортах и смотрел на Катю с той улыбкой, с которой смотрел раньше, когда хотел заняться сексом. В понимании Лешки с такой улыбкой соблазнители смотрят на женщин, которые не могут перед ними устоять. Катя прекрасно понимала, на что он намекает, и не испытывала ничего, кроме брезгливого отвращения.

Неужели он не понимает? Она рассказывала ему об операции, о кровотечениях – неужели он не слушал? Лешка похлопал ладонью по дивану рядом с собой, приглашая Катю прилечь, и она выдохнула, не ожидая, что ее голос прозвучит настолько растерянно:

- Леш, я не могу. У меня кровотечения еще.

Катя невольно вспомнила, как молоденькая девчонка из соседней палаты тайком выбегала к мужу, который ждал ее в машине за забором роддома. Четверть часа – и она возвращалась в свою палату, вытирая губы каким-то нервным торопливым движением, а машина уезжала, чтоб вернуться на следующий день. Когда Катя встречала эту девчонку, худую и бледную до синевы, в коридорах, то невольно замечала, что она держится с тем достоинством, которое говорит о том, что она делает очень важную вещь.

Мужчина должен быть удовлетворен. Беременность и роды – не повод себя запускать и ему отказывать, иначе он быстро найдет ту, которая никогда не скажет «нет». А кому ты будешь нужна одна с ребенком? Как ты будешь жить? Несложная истина – Катя выучила ее давным-давно.

Но сейчас ее тошнило.

Лешка нахмурился. Он сразу стал отстраненным и холодным, словно Катя сделалась ему чужой.

- Не соскучилась по мужу-то? – спросил он. – Кать, я устал ждать.

Катя смотрела ему в лицо и не видела Лешку – того доброго, светлого парня, за которого когда-то выходила замуж, которого любила со всем пылом души, наконец-то нашедшей свое счастье. На нее смотрел незнакомец.

- Я правда не могу, - сказала она, почти извиняясь перед ним за беременность, кесарево и то, что сейчас не может лечь и послушно раздвинуть ноги. – Надо еще немного подождать, Леш.

Он вскочил с дивана и быстрыми громкими шагами прошел мимо Кати в туалет. Хлопнула дверь, и Катя услышала, как Лешка цедит сквозь зубы: вот, снова дрочить при живой жене.

Потом зашумела вода. Катя стояла между кроваткой сына и диваном и не могла пошевелиться.

***

Кате снилась свадьба.

Они поженились в первый день лета: Лешка счел, что это очень символично. Веселая суета выкупа, смех, воздушные шары – это был праздник, и Кате казалось, что она вот-вот взлетит. Когда-то Лешка закончил музыкальную школу и теперь входил в квартиру невесты с гитарой, наигрывая что-то невесомое и классическое. Катя замерла, превратившись в зрение и слух. Их любовь сейчас была настолько огромной и яркой, что больно было дышать.

- Навсегда? – спросил Лешка потом, когда они поставили подписи на розовых бумагах в ЗАГСе. – Мы навсегда, правда?

И Катя улыбнулась и ответила:

- Навсегда, Леш. Правда.

Кате казалось, что она превратилась в бабочку, летящую вверх по солнечному лучу, и кругом не было ничего, кроме света. Потом, если становилось трудно, она вспоминала день свадьбы, и трудности отступали перед теплом ее памяти. И сейчас сон пришел к ней, уверенно заявляя, что все будет хорошо, и они с Лешкой со всем справятся.

Потом ей почему-то стало тяжело. Грудь и живот сдавило, в лицо уткнулось что-то округлое и горячее. Солнечный день соскользнул куда-то в сторону, справа мелькнул огонек настольной лампы, которая заливала тихим теплым светом комнату, позволяя Кате видеть кроватку. Лешка сидел на Кате верхом, всем весом вминая в кровать, и сжимал ее щеки, заставляя открыть рот.

«Мне это снится», - подумала Катя. Бывают же такие кошмары, после которых ты целый день ходишь, не в силах найти себя. Вот и это такой же страшный сон, в котором ее парализовало от страха и растерянности, и она может лишь нервно комкать простыни. Потом Катя проснется, а Лешка будет спать рядом, и со временем все забудется. Она все-таки открыла рот, член уткнулся ей в язык и небо, и Лешка задвигал тазом, снова и снова толкаясь вперед.

«Мне это снится», - повторяла Катя. В комнате плавал карамельно-молочный младенческий запах, золотой свет лампы заливал полку и закрытый ноутбук на столе, и Катя зажмурилась, пытаясь сдержать слезы. Вспомнилась девушка из соседней палаты, которая возвращалась из машины мужа, вспомнилось то, что влажно дрожало в ее взгляде. Негромко вздохнул Димка, и Катя взмолилась, чтоб он не проснулся, потому что все это ей снится – боль в груди и животе, слезы, стыд. Это не мог быть ее Лешка. Это было чудовище, которое за то время, которое Катя провела в роддоме, как-то умудрилось занять его место.

Потом все закончилось. Чудовище отвалилось от Кати и довольно вытянулось на своей половине дивана. Катя сползла вниз, попробовала нашарить тапочки и не нашла.

- Спасибо, - негромко сказало чудовище. Катя не ответила – поплелась в ванную босиком, надеясь, что не упадет в обморок от стыда, боли и соленой горечи во рту.



Лариса Петровичева

Отредактировано: 15.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться