Странное лето

Часть 15

- Иди за мной, Леша! – обратился прокурор к «оправданному преступнику».

- Подождите, а наручники? – остановил их следователь.

- Заковали не на шутку, значит? Вот видишь, Леша, как все у нас здесь серьезно?

- И вижу, и спиной чувствую, - ответил Лешка. Хорошо, что прокурор не понял намека. Он, наверное, и предположить не мог, какими методами здесь «разговаривают» с невинными. А что же тогда достается виноватым? Или разницы нет?

 Лешка шагал рядом с прокурором по коридору здания РОВД. Позади шли сопровождающие Котова сотрудники. Лешке было невыносимо больно передвигать ноги в том быстром темпе, какой задал прокурор. У парня кололо где-то под ребрами, ноги отекли, как култышки, легкая футболка, прикасаясь к коже, вызывала боль.

 Леша старался не показывать виду, что ему больно, отвечал бодро, потому что ему было весело осознавать всю прелесть свободы.

- Ну, вспомнил меня? – спросил прокурор Лешу.

- Помню, но смутно. Вы приходили к отцу часто, я знаю, просто давно уже не видел вас, и не знал, что вы прокурор.

- Ну, вспомни того дядю Володю, что катал тебя на лошади.

- Лошадь помню и большую собаку. У вас дом красивый в поселке. Речка там еще чистая и быстрая, меньше нашей. Меня к вам папа привозил еще до Чечни.

- Вот-вот, помнишь, значит? Мы с твоим отцом много лет дружили, ты на моих глазах вырос. У такого человека, как твой отец, не могло быть плохого сына по определению. Смотри, парень, я за тебя поручился головой и карьерой, не подведи ни меня, ни отца своего, не запятнай его честь. Да и свою береги смолоду. Знаешь поговорку?

- Знаю: береги платье снову, а честь – смолоду. В школе учили.

- Хорошо, что учили. Надеюсь, в твое сознание это понятие вошло достаточно глубоко?

Котов остановился возле одной из дверей, заглянул в нее, и, отпустив своих спутников, пропустил вперед Алексея и зашел в кабинет.

- Знакомьтесь: человек на своем месте, лучший среди местных участковых, жалко, что не твоего участка: Игнатьев Александр Матвеевич.

- Скажете тоже, Владимир Николаевич! Что это вы меня, как красну девицу жениху нахваливаете? – удивился молодой милиционер.

- Не нахваливаю, а констатирую факт. И не жениху, а попавшему в передрягу пареньку, сыну моего погибшего в Чечне друга Бурнаева Вадима Георгиевича. Ты его не знал? Конечно, ты из другого поколения, но поверь мне, он был честнейший, порядочнейший человек, погиб геройски и для меня – дело чести разобраться в ситуации и помочь его пацану. Пришел к тебе просить совета и поддержки. Давай парня выслушаем.

- Что ж, давайте.

- Садись, Леша, рассказывай.

Леша рассказал все. Подробно, стараясь не пропустить ни одной, даже мелкой детали. Он чувствовал благодарность за внимание серьезных людей и искренне доверял им, как доверял бы родному отцу. Иногда Александр Матвеевич задавал уточняющие вопросы, а Леша просил пить. Из-за перенесенных побоев он чувствовал, как время от времени накатывают слабость и тошнота.

Тогда Лешка замолкал, и некоторое время пытался взять себя в руки. Те, кто его слушал, терпеливо ждали, но понимали ли они, что с ним на самом деле происходит или предполагали, что он собирается с мыслями, вспоминает, раздумывает, он не знал, но был благодарен, что, по крайней мере, не торопили его, давали время помолчать, и молчали вместе с ним.

В один из таких перерывов, когда он уже все рассказал, Алексею в голову пришла мысль, что его развели! Обвели вокруг пальца его, наивного и доверчивого!

Во-первых, жесточайшим избиением ослабили его волю и сознание.

 Во-вторых, напугали общением с тупым, напыщенным коротышкой.

 В-третьих, окунули в объятия друга Лешкиного отца, готового «голову дать на отсечение», что Лешка – честный человек.

 И вот он, юридически подкованный в институте, растаял и доверился неизвестно, на самом деле, как настроенным к нему людям, выложил им всю подноготную, хотя по большому счету ему, честному человеку, нечего ни от кого скрывать, пусть все знают, что знает он, и ищут преступников, делают свою работу.

И все-таки, все-таки…

Лешка умолк. Мысль, что его держат за лоха, остановила его откровения, и он не успел рассказать Котову и Игнатьеву о своем проникновении в дом Соболевой ранним утром этого долгого трудного дня, о приходе к нему дамы-«привидения» и о ее объяснении своего странного поведения.

Лешка умолк. Он решил проверить. Если доброжелательность Котова искренняя, то его сейчас должны отпустить домой восвояси, а если этого не произойдет, значит, все это было ловким ходом, чтобы «расколоть» подследственного. Хотя бы домой!..

Немного помолчав, Котов поднялся.

- Что ж, если ты рассказал все, что знаешь, то это очень немного.

Он подошел к телефону на пустующем столе и позвонил.

- Какие новости? Кравцова не объявилась? – выслушав ответ, положил трубку и задумчиво сказал: